Как из здоровых людей делают психически больных

18 августа 2016 года на телеканале 2+2 вышел разоблачающий фильм-расследование «Как из здоровых людей делают психически больных».

Сюжет начинается с шокирующей истории о маленькой девочке Кате, над которой поиздевались в психоневрологическом лагере под Киевом. Ее привязали к стулу, облили холодной водой с ног до головы и когда отец обнаружил ребенка в таком состоянии она была вся в синяках и царапинах.

В фильме также раскрыты истории людей, которые из-за психиатрического произвола и недобросовестных родственников, при наличии жилья и нормальных условий жизни, вынуждены существовать в застенках психоневрологических интернатов.

Каждая история показывает одну и ту же правду – в психиатрии напрочь отсутствует помощь людям, которые попали в сложную ситуацию. Эта псевдо медицинская структура, на сегодняшний день, породила огромное количество искалеченных судеб. Разрушенное здоровье, распавшиеся семьи, отсутствие возможности свободно существовать в обществе, вот что действительно является результатом деятельности психиатрической системы в Украине.

Вред психиатрии

Ключевой правовой вопрос, который поднят в фильме – это заочное лишение дееспособности. По словам Президента Гражданской комиссии по правам человека Украины (ГКПЧ), Анастасии Вилинской: «Основная проблема в Украине с лишением дееспособности, это то, что в суде человек, которого лишают дееспособности, может даже не присутствовать».

Получается, что суд выносит вердикт, забрать абсолютно все права, превратить человека в собственность своего опекуна, при этом, даже не видя этого человека и не выслушивая его аргументы в свою защиту.

Юрист-криминалист Анна Маляр, подчеркнула следующее: «Щоб убезпечити людей від прожерливих родичів і був створений законопроект, який, нажаль, Верховна Рада ще не прийняла, про те що особа повинна бути, у будь-якому стані, присутня у судовому засіданні, для того щоб суддя бачив кого він позбавляє дієздатності».

На сегодня, с подачи главы Комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения, разработаны поправки к закону о психиатрической помощи, что дает надежду тысячам искалеченных судеб, о том, что положение дел с существованием недееспособных в Украине улучшится.

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в
Гражданскую комиссию по правам человека Украины:
+38 (067) 465-33-05
cchr@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

В Украине запрещена принудительная госпитализация недееспособных в психиатрические больницы без решения суда

1 июня 2016 Конституционный суд Украины признал неправомерной принудительную госпитализацию недееспособного лица по требованию опекуна или решению врача-психиатра без судебного контроля и решения.

Слушание состоялось по представлению омбудсмена (Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека), Валерии Лутковской – дело о судебном контроле над госпитализацией в психиатрические заведения недееспособных лиц. Ранее недееспособного человека можно было принудительно отправить в психиатрическое заведение на основании одного лишь заявления опекуна и мнения отдельно взятого врача-психиатра. Однако КС Украины, постановил, что такая госпитализация равносильна лишению свободы и не может происходить без должного судебного рассмотрения и решения. Полный текст решения можно посмотреть здесь.

Решение Конституционного суда Украины

ГКПЧ Украины регулярно получает жалобы от пострадавших, чьи права были грубо нарушены из-за некорректных формулировок в законе «О психиатрической помощи». Пользуясь несовершенством закона, опекуны часто помещали своих подопечных – лишенных дееспособности граждан – в психиатрический стационар по своим личным мотивам. Использовали больницу психиатрии, как метод наказания за непослушание или же просто для избавления от подопечного.

Также не редки случаи, когда опекун, вступая в сговор с психиатром, отправлял недееспособного человека на пожизненное пребывание в «психушку» с целью завладеть его недвижимостью. Или использовал помещение в психлечебницу, как карательную меру, подвергая беднягу страданиям по своему нечеловеческому желанию… Наличия объективных показателей какого-либо психического расстройства для помещения в психбольницу просто не требуется. Достаточно желания опекуна и сговора с психиатром. Теперь же суд окончательно утвердил, что лишение дееспособности не лишает прочих конституционных прав и государство обязано обеспечить права этих, и без того терпящих лишения, людей.

Это далеко не все проблемы и сложности психиатрической системы, в которой из-за её закрытости и не подконтрольности творится произвол в отношении прав и свобод человека. Однако надо отметить, что подобное решение – большой шаг в этой сфере. Он вселяет надежду, что ещё одна область жизни перестанет быть опасной для граждан своей же страны. И что государство будет использовать деньги налогоплательщиков не для унижения и надругательства над личностью – что повально происходит в психиатрии, а для защиты и реализации законных конституционных прав своего народа.

Гражданская комиссия по правам человека Украины выражает огромную признательность Валерии Владимировне Лутковской, Станиславу Владимировичу Шевчуку и всей судейской команде, принимавшей участие в этом важном для Украины решении.

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

+38 (067) 465-33-05

+38 (66) 803-55-83
cchr@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Егор Летов, панк-рок и закон Украины о психиатрии

13 мая 2016 года Гражданская комиссия по правам человека обратилась в комитет по вопросам здравоохранения при Верховной Раде с рекомендацией внести поправки в Статью 16 «Закона Украины о психиатрической помощи».

В этой статье закона описана процедура помещения в психиатрический стационар и последовательность действий при недобровольной госпитализации. Поправка состоит в том, чтобы запретить лечение психиатрическими препаратами при недобровольной госпитализации до судебного слушания о правомерности такой госпитализации и необходимости психиатрического лечения. В противном случае нельзя гарантировать объективность решения суда. Если человек находится под воздействием препаратов, то судья будет видеть не самого человека и оценивать его состояние, а будет наблюдать то, что из него сделали психиатрические «лекарства».

закон_о_психиртрии_Уркаина

Откроем инструкцию к галоперидолу – самому распространенному препарату, который в первую очередь применяют в украинских психиатрических больницах. Среди побочных эффектов от применения указаны: головокружение, состояние беспокойства, тревожность, психомоторное возбуждение, страх, акатизия (чувство внутреннего двигательного беспокойства, навязчивой потребности двигаться или менять позу, неспособность спокойно сидеть или оставаться без движения), эйфория, депрессия, эпилептические припадки и т.п. В таком случае судья не сможет оценить истинное состояние человека. Он лишь увидит губительное действие препаратов, не подозревая об этом.

Яркой иллюстрацией является выдержка из автобиографии лидера популярной панк-группы постсоветского периода «Гражданская оборона», Егора Летова. Поздней осенью 1985 года Летова отправили на принудительное лечение в психбольницу, где он пробыл по март 1986 года. В автобиографии Летов так описал этот период:

«Я находился на “усиленном обеспечении”, на нейролептиках. До психушки я боялся того, что есть некоторые вещи, которые человек может не выдержать. На чисто физиологическом уровне не может. Я полагал, что это будет самое страшное. В психушке, когда меня начали накачивать сверхсильными дозами нейролептиков, неулептилом – после огромной дозы неулептила я даже временно ослеп – я впервые столкнулся со смертью или с тем, что хуже смерти.

Это лечение нейролептиками везде одинаково, что у нас, что в Америке. Всё начинается с “неусидчивости”. После введения чрезмерной дозы этих лекарств типа галоперидола, человек должен мобилизовать все свои силы, чтобы контролировать своё тело, иначе начинается истерика, корчи и так далее. Если человек ломается, наступает шок; он превращается в животное, кричащее, вопящее, кусающееся. Дальше по правилам следует “привязка”. Человека привязывают к кровати и продолжают колоть, пока у него не перегорит “по полной”. Пока у него не случится необратимое изменение психики.

Это подавляющие препараты, которые делают из человека дебила. Эффект подобен лоботомии. Человек становится после этого “мягким”, “покладистым” и сломанным на всю жизнь. Как в романе «Полёт над гнездом кукушки». В какой-то момент я понял – чтобы не сойти с ума, я должен творить. Я целый день ходил и сочинял: писал рассказы и стихи. Каждый день ко мне приходил “Манагер”, Олег Судаков, которому я передавал через решётку всё, что написал».

Егор Летов в психиатрической больнице

В Гражданскую комиссию по правам человека Украины приходят сотни историй людей, которые испытали на себе подобное воздействие психиатрических препаратов. У них есть одно общее  – здоровый человек, которого тем или иным образом принудительно закрывали в психушку, за считанные часы становился «невменяемым» из-за губительного влияния психиатрических препаратов.

Эта лазейка – несовершенство закона, позволяет до сих пор использовать психиатрию в карательных целях, в мошенничестве с недвижимостью и создаёт крайне опасную для любого из граждан ситуацию. Именно эти обстоятельства определяют важность принятия поправок к Статье 16, «Закона Украины о психиатрической помощи», запрещающих применение психотропных препаратов при принудительной госпитализации до решения суда.

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

+38 (067) 465-33-05
info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Тайны советской психиатрии

В ГКПЧ обратилась Лариса Н. с целью придать гласности бесчеловечные нарушения её прав в психиатрии, происходившие в подростковом возрасте и оставившие неизгладимый след в судьбе этого человека.

Будучи школьницей, Лариса очень интересовалась учёбой, несколько лет была круглой отличницей и активным школьным переменам предпочитала чтение книг.

Со слов Ларисы:

«Это удивляло классного руководителя Данька Сергея Николаевича, о чём он рассказал завучу школы  Сердюк Ольге Михайловне. Ольга Михайловна стала забирать меня к себе в кабинет, хвалила меня, расспрашивала о родителях. Она вызвала в школу отца и рассказала ему всё, что от меня узнала. Через некоторое время Ольга Михайловна вызвала меня к себе в кабинет и сказала, что Министерство образования УССР выделило на школу бесплатную путевку в санаторий на 24 дня, где она мечтала побывать всю свою жизнь, но такой возможности не было».

В действительности Ларису отправили в психиатрическую больницу, расположенную в посёлке Ворзель.

права_человека_психиатрии_фото

 

«Я увидела такое, во что было трудно поверить! Санаторий-курорт оказался психушкой!.. Палаты отделения были заполнены детьми-калеками в возрасте 4-10 лет, с перекошенными лицами, неправильной формы бритыми налысо головами, деформированными конечностями и нарушениями опорно-двигательного аппарата, которые не могли даже разговаривать… Они были худые, грязные, ужасно одетые, на их лицах и открытых частях тела были видны  многочисленные синяки тёмно-фиолетового, синего, зеленовато-желтого цвета…» – рассказывает Лариса первые впечатления от психиатрического «курорта».

«Каждая из санитарок считала своим неотъемлемым долгом избивать каждого по любому малейшему поводу с максимальной жестокостью не менее получаса, что среди санитарок пользовалось уважением. Некоторые санитарки во время

Будучи школьницей, Лариса очень интересовалась учёбой, несколько лет была круглой отличницей и активным школьным переменам предпочитала чтение книг.

Со слов Ларисы:

«Это удивляло классного руководителя Данька Сергея Николаевича, о чём он рассказал завучу школы  Сердюк Ольге Михайловне. Ольга Михайловна стала забирать меня к себе в кабинет, хвалила меня, расспрашивала о родителях. Она вызвала в школу отца и рассказала ему всё, что от меня узнала. Через некоторое время Ольга Михайловна вызвала меня к себе в кабинет и сказала, что Министерство образования УССР выделило на школу бесплатную путевку в санаторий на 24 дня, где она мечтала побывать всю свою жизнь, но такой возможности не было».

В действительности Ларису отправили в психиатрическую больницу, расположенную в посёлке Ворзель.

«Я увидела такое, во что было трудно поверить! Санаторий-курорт оказался психушкой!.. Палаты отделения были заполнены детьми-калеками в возрасте 4-10 лет, с перекошенными лицами, неправильной формы бритыми налысо головами, деформированными конечностями и нарушениями опорно-двигательного аппарата, которые не могли даже разговаривать… Они были худые, грязные, ужасно одетые, на их лицах и открытых частях тела были видны  многочисленные синяки тёмно-фиолетового, синего, зеленовато-желтого цвета…» – рассказывает Лариса первые впечатления от психиатрического «курорта».

«Каждая из санитарок считала своим неотъемлемым долгом избивать каждого по любому малейшему поводу с максимальной жестокостью не менее получаса, что среди санитарок пользовалось уважением. Некоторые санитарки во время избиения входили в такой азарт, что после этого сами валились с ног, обессиленные и задыхавшиеся после такой физической разминки».

Путевка на курорт в советское время была чем-то очень престижным, чем-то, что доставалось не каждому, но если ребенок, вернувшись с такого курорта, рассказал бы окружающим, что там с ним происходило, его запросто могли бы принять за сумасшедшего. Ведь очень трудно поверить, что такое отношение к человеку вообще возможно.

«Не проводя никакого обследования, мне сразу же назначили лечение. Каждый день давали пить какие-то порошки, таблетки, вместе с тяжелобольными детьми водили на процедуры в кабинет, в котором через голову пропускали электрический ток. После этого очень болела голова, чернело в глазах, и я почти не могла идти – болели ноги. Меня приводили в палату, где я, как убитая падала на кровать и крепко спала днём. Когда просыпалась, какое-то время не могла ничего понять…

Каждый день начинался с того, что в пол седьмого утра санитарки будили всех в отделении и при помощи кулаков, пинков и скакалок сгоняли в одну общую комнату, в которой они “бесились” около трех часов. Крик стоял такой, что включённый на полую громкость телевизор нельзя было услышать. К 10-ти часам утра всех выпускали в коридор, где стояла медсестра и каждому давала пить порошки и таблетки, после чего все они шли в столовую».

В этом учреждении Лариса пробыла 13 дней и была выписана с комментарием, что она находилась на стационарном обследовании. Её закармливали неизвестными, вызывающими жуткие последствия препаратами, пропускали электрический ток через мозг, применяли физическую силу, и это было названо «обследование»! Такое положение вещей возможно только в психиатрии, потому как это самая закрытая от общественных глаз и контроля система.

На этом печальная история Ларисы Н. не закончилась. Лариса была не согласна с тем, как с ней поступили, и искала справедливости и понимания. Она читала много периодических изданий и в одном из таких прочла статью о мальчике-поэте, которого не понимали в школе. Лариса написала в редакцию свою историю, и ей пришёл ответ. Вот что рассказывает Лариса:

«Несмотря на то, что письмо было адресовано мне, его вскрыла и прочитала директор школы, Шавро Елена Борисовна. После этого директор вызвала к себе в кабинет весь наш класс и сказала: “Дети, не общайтесь с ней, она – психически больная!”. Потом вызвала к себе отца и меня, и сказала, что у неё образцовая школа, и она не допустит, чтобы в школу приезжали журналисты и психически больной человек её “поливал грязью”. Сказала, что выгонит меня из школы с таким позором, что меня больше никогда не возьмут ни в одну школу. По наставлению директора школы и завуча, отец и мать стали следить за мной, чтобы я ничего не читала и не писала. На сельской почте всех предупредили о том, что я психически тяжело больна, и чтобы мои письма никуда не отправляли.

Моя жизнь, отношение ко мне окружающих становились всё хуже. В поисках справедливости я отправила письмо в редакцию в то время популярной газеты “Комсомольская правда” и в редакцию украинского телевидения “Молодёжная студия Гарт”. Из редакции газеты “Комсомольская правда” моё письмо переслали в город Переяслав-Хмельницкий секретарю горкома комсомола, Довгий Валентине Петровне. Она приехала ко мне домой и в присутствии родителей сказала: “Живи детка и радуйся! Не вздумай больше никуда писать и жаловаться, иначе я сама отдам тебя в психушку или колонию строгого режима. Я запрещаю тебе читать газеты, книги и журналы, запрещаю ходить в школу!”

Редакция  украинского телевидения  “Молодежной студии Гарт” моё письмо передала в детскую редакцию украинского телевидения. Из детской редакции в школу приехала журналист, Рысюк Инга Борисовна, которая пообщавшись с директором школы и со мной сказала, что про меня и мою школу приедут с телевидения снимать репортаж».

После этого, по инициативе директора школы, Лариса второй раз оказалась в психиатрическом учреждении. На этот раз в Павловской психиатрической больнице №1 города Киева.

В этой истории хорошо видна типичная для психиатрии ситуация, которая существует по сей день. Любого человека за его взгляды, убеждения или действия можно просто уничтожить, используя психиатрическую систему, в которой царят: жестокость, психотропные (изменяющие сознание) препараты и закрытость от любого внешнего контроля или вмешательства. Это позволяет раздавить личность, не дать ей быть тем, кем он есть или думать так, как она хочет и не давать действовать, добиваясь справедливости. По сей день ситуация идентична той, что была 20-30 лет назад. Психиатрические принципы и способы «помощи» те же – они абсолютно не изменились.

Вот что Лариса рассказывает о том, как в психиатрии ей «помогали» справиться с желанием добиться справедливости:

«Меня раздели догола, разрешив одеть только плавки. Они завели меня в место в тоннеле наподобие кладовой, где оставили мою одежду и одели на меня новый с этикеткой большой и длинный, серый х/б халат, поверх которого старую, светло-зелёную выгоревшую фуфайку с закатанными длинными рукавами, в которых из дырок торчала вата. На голые, босые ноги мне одели большие мужские солдатские ботинки с торчащими внутрь острыми, тонкими гвоздями. От металлических острых гвоздей, впивавшихся в мясо голых подошв, ноги были в крови, опухли от ран, сильно болели и долго не заживали…

Меня поместили в “тяжелую” палату строгого режима № 6, в которой находилось 30 психически тяжелобольных взрослых человека. Санитарки “пасли” их палками, как скот, и ругались таким сплошным пошлым матом, какого я себе в жизни даже не представляла. Я узнала, что попала в “Павловскую”. Из палаты никого никуда не выпускали. Еду приносили в палату. В туалет выводили только после многочисленных просьб в сопровождении двух санитарок. Кто-то, не допросившись, не выдерживал, тогда санитарки одевали на него смирительную рубашку с длинными рукавами и избивали деревянной табуреткой и ногами. После этого медсёстры кололи ему уколы и говорили, что он “буйный”.

Больше всего на свете боялись лаборатории, куда, по рассказам, раз в месяц кого-нибудь из отделения забирают. Там на нём делают опыты, во время которых он терпит такие нечеловеческие муки, что теряет рассудок и память, превращаясь в дебила и умирая либо там же, либо по пути в отделение, либо уже в отделении, находясь в “шестой” палате. Мне рассказывали о них и показывали, когда санитарки вывозили их на инвалидной коляске из “шестой” палаты в туалет: тяжелобольных, полупарализованных, с перекошенными лицами, по которым нельзя было определить ни возраст, ни мужчина это или женщина…

Рассказывали, что до того, как их забрали в лабораторию, они были нормальными и находились в палате №7. Такая же участь ожидала тех, кто пытался отсюда сбежать.

Через несколько дней, не проводя никакого обследования, лечащий врач, кандидат медицинских наук, Савченко Валерий Петрович назначил мне лечение от шизофрении: “Со следующего дня – уколы инсулина”. Женщины из палаты № 7 показали мне больных, какими они стали после лечения шизофрении уколами инсулина: беспомощные (их водили санитары), толстые, с явными признаками психической заторможенности и ненормальности на лице. Мне рассказали, что в малой дозе эти уколы лечат сахарный диабет, а в большой приводят к необратимым, разрушительным процессам в коре головного мозга и смерти».

В психиатрии отсутствуют эффективные методы помощи человеку. Единственный их метод – это сломить волю, запугать, «излечить» страхом и переключить внимание на невыносимые побочные эффекты от приема психиатрических препаратов.

Активная жизненная позиция в столь юном возрасте помогла Ларисе Н. выжить в этой непростой ситуации – журналисты детского телеканала способствовали её освобождению из психиатрической системы. Впоследствии ей удалось много добиться в жизни, пронеся с собой через годы эту историю. Лариса получила два высших образования, имеет хорошую работу, дом, уют. И вот, что она написала в своём заявлении в Гражданскую комиссию по правам человека:

«Возможно, всё то, что я пережила и описала, поможет вам в расследовании и раскрытии механизмов преступлений и насилия над личностью, которые безнаказанно и вполне “законно” осуществляются за стенами психиатрических больниц. Поможет в целях борьбы с таким негативным явлением, как принудительное лечение за убеждения и взгляды, приводящее к психологическим травмам, психической ненормальности и психической инвалидности пострадавшего – ранее психически нормального и здорового человека».входили в такой азарт, что после этого сами валились с ног, обессиленные и задыхавшиеся после такой физической разминки».

Путевка на курорт в советское время была чем-то очень престижным, чем-то, что доставалось не каждому, но если ребенок, вернувшись с такого курорта, рассказал бы окружающим, что там с ним происходило, его запросто могли бы принять за сумасшедшего. Ведь очень трудно поверить, что такое отношение к человеку вообще возможно.

«Не проводя никакого обследования, мне сразу же назначили лечение. Каждый день давали пить какие-то порошки, таблетки, вместе с тяжелобольными детьми водили на процедуры в кабинет, в котором через голову пропускали электрический ток. После этого очень болела голова, чернело в глазах, и я почти не могла идти – болели ноги. Меня приводили в палату, где я, как убитая падала на кровать и крепко спала днём. Когда просыпалась, какое-то время не могла ничего понять…

Каждый день начинался с того, что в пол седьмого утра санитарки будили всех в отделении и при помощи кулаков, пинков и скакалок сгоняли в одну общую комнату, в которой они “бесились” около трех часов. Крик стоял такой, что включённый на полую громкость телевизор нельзя было услышать. К 10-ти часам утра всех выпускали в коридор, где стояла медсестра и каждому давала пить порошки и таблетки, после чего все они шли в столовую».

В этом учреждении Лариса пробыла 13 дней и была выписана с комментарием, что она находилась на стационарном обследовании. Её закармливали неизвестными, вызывающими жуткие последствия препаратами, пропускали электрический ток через мозг, применяли физическую силу, и это было названо «обследование»! Такое положение вещей возможно только в психиатрии, потому как это самая закрытая от общественных глаз и контроля система.

На этом печальная история Ларисы Н. не закончилась. Лариса была не согласна с тем, как с ней поступили, и искала справедливости и понимания. Она читала много периодических изданий и в одном из таких прочла статью о мальчике-поэте, которого не понимали в школе. Лариса написала в редакцию свою историю, и ей пришёл ответ. Вот что рассказывает Лариса:

«Несмотря на то, что письмо было адресовано мне, его вскрыла и прочитала директор школы, Шавро Елена Борисовна. После этого директор вызвала к себе в кабинет весь наш класс и сказала: “Дети, не общайтесь с ней, она – психически больная!”. Потом вызвала к себе отца и меня, и сказала, что у неё образцовая школа, и она не допустит, чтобы в школу приезжали журналисты и психически больной человек её “поливал грязью”. Сказала, что выгонит меня из школы с таким позором, что меня больше никогда не возьмут ни в одну школу. По наставлению директора школы и завуча, отец и мать стали следить за мной, чтобы я ничего не читала и не писала. На сельской почте всех предупредили о том, что я психически тяжело больна, и чтобы мои письма никуда не отправляли.

Моя жизнь, отношение ко мне окружающих становились всё хуже. В поисках справедливости я отправила письмо в редакцию в то время популярной газеты “Комсомольская правда” и в редакцию украинского телевидения “Молодёжная студия Гарт”. Из редакции газеты “Комсомольская правда” моё письмо переслали в город Переяслав-Хмельницкий секретарю горкома комсомола, Довгий Валентине Петровне. Она приехала ко мне домой и в присутствии родителей сказала: “Живи детка и радуйся! Не вздумай больше никуда писать и жаловаться, иначе я сама отдам тебя в психушку или колонию строгого режима. Я запрещаю тебе читать газеты, книги и журналы, запрещаю ходить в школу!”

Редакция  украинского телевидения  “Молодежной студии Гарт” моё письмо передала в детскую редакцию украинского телевидения. Из детской редакции в школу приехала журналист, Рысюк Инга Борисовна, которая пообщавшись с директором школы и со мной сказала, что про меня и мою школу приедут с телевидения снимать репортаж».

После этого, по инициативе директора школы, Лариса второй раз оказалась в психиатрическом учреждении. На этот раз в Павловской психиатрической больнице №1 города Киева.

В этой истории хорошо видна типичная для психиатрии ситуация, которая существует по сей день. Любого человека за его взгляды, убеждения или действия можно просто уничтожить, используя психиатрическую систему, в которой царят: жестокость, психотропные (изменяющие сознание) препараты и закрытость от любого внешнего контроля или вмешательства. Это позволяет раздавить личность, не дать ей быть тем, кем он есть или думать так, как она хочет и не давать действовать, добиваясь справедливости. По сей день ситуация идентична той, что была 20-30 лет назад. Психиатрические принципы и способы «помощи» те же – они абсолютно не изменились.

Вот что Лариса рассказывает о том, как в психиатрии ей «помогали» справиться с желанием добиться справедливости:

«Меня раздели догола, разрешив одеть только плавки. Они завели меня в место в тоннеле наподобие кладовой, где оставили мою одежду и одели на меня новый с этикеткой большой и длинный, серый х/б халат, поверх которого старую, светло-зелёную выгоревшую фуфайку с закатанными длинными рукавами, в которых из дырок торчала вата. На голые, босые ноги мне одели большие мужские солдатские ботинки с торчащими внутрь острыми, тонкими гвоздями. От металлических острых гвоздей, впивавшихся в мясо голых подошв, ноги были в крови, опухли от ран, сильно болели и долго не заживали…

Меня поместили в “тяжелую” палату строгого режима № 6, в которой находилось 30 психически тяжелобольных взрослых человека. Санитарки “пасли” их палками, как скот, и ругались таким сплошным пошлым матом, какого я себе в жизни даже не представляла. Я узнала, что попала в “Павловскую”. Из палаты никого никуда не выпускали. Еду приносили в палату. В туалет выводили только после многочисленных просьб в сопровождении двух санитарок. Кто-то, не допросившись, не выдерживал, тогда санитарки одевали на него смирительную рубашку с длинными рукавами и избивали деревянной табуреткой и ногами. После этого медсёстры кололи ему уколы и говорили, что он “буйный”.

Больше всего на свете боялись лаборатории, куда, по рассказам, раз в месяц кого-нибудь из отделения забирают. Там на нём делают опыты, во время которых он терпит такие нечеловеческие муки, что теряет рассудок и память, превращаясь в дебила и умирая либо там же, либо по пути в отделение, либо уже в отделении, находясь в “шестой” палате. Мне рассказывали о них и показывали, когда санитарки вывозили их на инвалидной коляске из “шестой” палаты в туалет: тяжелобольных, полупарализованных, с перекошенными лицами, по которым нельзя было определить ни возраст, ни мужчина это или женщина…

Рассказывали, что до того, как их забрали в лабораторию, они были нормальными и находились в палате №7. Такая же участь ожидала тех, кто пытался отсюда сбежать.

Через несколько дней, не проводя никакого обследования, лечащий врач, кандидат медицинских наук, Савченко Валерий Петрович назначил мне лечение от шизофрении: “Со следующего дня – уколы инсулина”. Женщины из палаты № 7 показали мне больных, какими они стали после лечения шизофрении уколами инсулина: беспомощные (их водили санитары), толстые, с явными признаками психической заторможенности и ненормальности на лице. Мне рассказали, что в малой дозе эти уколы лечат сахарный диабет, а в большой приводят к необратимым, разрушительным процессам в коре головного мозга и смерти».

В психиатрии отсутствуют эффективные методы помощи человеку. Единственный их метод – это сломить волю, запугать, «излечить» страхом и переключить внимание на невыносимые побочные эффекты от приема психиатрических препаратов.

Активная жизненная позиция в столь юном возрасте помогла Ларисе Н. выжить в этой непростой ситуации – журналисты детского телеканала способствовали её освобождению из психиатрической системы. Впоследствии ей удалось много добиться в жизни, пронеся с собой через годы эту историю. Лариса получила два высших образования, имеет хорошую работу, дом, уют. И вот, что она написала в своём заявлении в Гражданскую комиссию по правам человека:

«Возможно, всё то, что я пережила и описала, поможет вам в расследовании и раскрытии механизмов преступлений и насилия над личностью, которые безнаказанно и вполне “законно” осуществляются за стенами психиатрических больниц. Поможет в целях борьбы с таким негативным явлением, как принудительное лечение за убеждения и взгляды, приводящее к психологическим травмам, психической ненормальности и психической инвалидности пострадавшего – ранее психически нормального и здорового человека».

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

+38 (067) 465-33-05
info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Спасён от принудительного лечения в психушке

При содействии Гражданской комиссии по правам человека (ГКПЧ) Марине П. удалось спасти супруга от принудительного лечения в психиатрической больницы, куда его упрятала собственная мать.

принудительное лечение фото

20 апреля в офис ГКПЧ Украины в Киеве поступило обращение от Марины. Она сообщала, что её супруга Николая (имена изменены) насильно забрали в психиатрическую больницу им. Павлова и не позволяют с ним увидеться. Ранее, в феврале у Николая случилась черепно-мозговую травма. В период операции и лечения он был под опекой матери, которая препятствовала его отношениям с Мариной и не давала им встречаться. Когда здоровье Николая улучшилось, и последствия травмы остались позади, мать не смогла более удерживать сына своими силами и прибегла к помощи санитаров психиатрической бригады. Николая без долгих разговоров увезли в закрытый стационар – сценарий использования психиатрии в карательных целях сработал безотказно. Однако никаких психических расстройств и жалоб никогда ранее Николай не имел и к психиатрам не обращался. По словам Марины, причиной его принудительной госпитализации и отказа в посещении, стало то, что «мама написала заявление, что бы никого к нему не пускали».

Есть несколько случаев принудительной (недобровольной) госпитализации в психиатрическую больницу. Если такое случилось, самостоятельно выбраться из психушки практически невозможно. Но родственник, друг или даже просто знакомый могут помочь, если сделают ряд простых действий. Вот типичные варианты принудительной психиатрической госпитализации:

  • Человек сам обратился к психиатру, но через время решил отказаться от лечения. Если его не выпускают из психиатрической больницы, то с этого самого момента его госпитализация рассматривается как принудительная.
  • Человека силой доставили в психиатрическую больницу, и под давлением психиатров он подписал согласие на госпитализацию и лечение. Хотя в действительности не хочет лечения в стационаре.
  • Человека насильно доставили в психиатрическую больницу и без подписанного согласия на госпитализацию его удерживают и лечат.

В нашем случае была принудительная госпитализация без подписанного согласия на лечение. В теории Николай должен написать об этом заявление главному врачу и вопрос будет решён. Но в этом и была проблема: Николая полностью изолировали от внешнего мира и соблюдать его законные права не спешили. Марина связалась с правозащитником из ГКПЧ Украины и получила исчерпывающую инструкцию о том, как можно действовать для достижения результата. Первое, что она сделала – написала от своего имени заявление главному врачу больницы о незаконной госпитализации и нарушении прав пациента, предусмотренных статьями 3, 4, 5, 25 и 26 Закона Украины о психиатрической помощи. Заявление она подала через канцелярию: один экземпляр оставила в больнице, а второй с датой принятия заявления и входящим номером оставила у себя и с ним 21 апреля отправилась к заведующей отделением.

Но заведующая отделением не пожелала её слушать и, сославшись на заявление матери «никого к нему не пускать», просто-напросто захлопнула перед Мариной дверь. Будучи в тесном взаимодействии с ГКПЧ Марина не отступила, а отправилась прямо к главному врачу. Сообщила ему, что ей запрещают навещать мужа и что его содержание здесь происходит с нарушением закона и прав человека. Главврач изучил заявление, вник в ситуацию и, узрев нарушения в действиях сотрудников Павловки, распорядился разрешить Марине посетить её гражданского мужа Николая.

Прямо в палате Николай с помощью Марины и в соответствие с рекомендациями сотрудника Гражданской комиссии по правам человека написал заявление о незаконности помещения его в психиатрический стационар. И уже через час они оба были дома. К счастью, эта история завершилась быстро и благополучно. А что могло случиться с человеком, не действуй Марина решительно и не требуя соблюдения прав и законов? Какая участь ожидала психически здорового человека, которому просто по желанию родственника могли назначить принудительное лечение опаснейшими психиатрическими препаратами? И каким образом продолжает существовать эта система пожизненного заключения в закрытых психиатрических заведениях? Вопросов много. Но какие выводы уже можно сделать из этой истории:

Главное: психиатрия по-прежнему остаётся карательным институтом под удар которого может попасть любой неугодный кому-то человек.

Второй важный момент: сотрудники психиатрических заведений понимают, что их действия далеко не всегда правомерны и одна лишь настойчивость Марины заставила главврача признать эти нарушение и исправить ситуацию.

И последнее: действуя решительно и по букве закона, можно добиться соблюдения ваших прав психиатрами, прекратить произвол и спасти близкого человека, если он вдруг стал жертвой злоупотреблений со стороны психиатрической системы.

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

  • +38 (067) 465-3305
  • +38 (066) 803-5583
    info@cchr.org.ua
Понравилось? Поделись!

В центре внимания Одесса. Итоги выставки «Психиатрия: индустрия смерти»

Подводя итоги, хотелось бы представить вам результаты самой нашумевшей выставки 2015 года «Психиатрия: индустрия смерти», проходившей в Одессе.

Выставка протяженностью 56 метров на 14 стендах отображала всю палитру нарушений прав человека в психиатрии, каждое из которых подкреплялось оценкой профессиональных медиков, академиков, экспертов в области юриспруденции и прав человека, а также самих жертв психиатрической жестокости.

IMG_0821

За 30 дней выставку посетило 20 790 человек, среди которых были врачи, юристы, журналисты, работники социальных служб, студенты-медики, представители религиозных общин, правозащитники и многие другие. В общей сложности мы получили 1 599 отзывов. Вашему вниманию некоторые из них:

«Опыт работы в психиатрии в течение двух лет заставил разочароваться в ней, как в науке. То, с чем сталкиваешься на практике, полностью противоречит тому, что заявлено самими основателями этой лженауки. Психиатрия в нашем государстве носит исключительно карательный характер вопреки элементарной гуманности», – Л.Г.Е., психолог.

«Выставка производит двоякое впечатление. Первое шокирующее, второе – удивление, что в наше время всё-таки нашлись люди, готовые поднять тему психиатрии, точнее её методов лечения. Желаю организаторам и людям, неравнодушным к данной теме, успехов на этом тяжёлом пути», – Алексей П., фельдшер.

«Спасибо огромное за шанс увидеть без купюр, что такое психиатрия и как она на протяжении стольких лет калечила жизни и судьбы огромного количества людей по всему миру.
Я осознала, что при доле невезения, это могло и до сих пор может постичь моих близких и меня саму. 
Это страшно и с этим нужно бороться.  Пожалуйста, не останавливайтесь, продолжайте говорить об этом вслух. Это очень важно». — Екатерина.

Волонтерами Гражданской комиссии по правам человека было роздано более 220 тысяч листовок, 520 дисков с просветительскими фильмами и более 5 500 брошюр с материалами, разоблачающими преступную деятельность психиатрии.

О выставке вышло шесть полноценных телевизионных репортажей, показывающих всю шокирующую правду о психиатрии. Охват аудитории составил от 1,2 до 2 млн. человек для каждого сюжета. Огромное количество публикаций сопровождали и освещали работу выставки в интернете. Статьи, анонсы, пресс-релизы и репортажи составили сотни публикаций и десятки тысяч просмотров.

Гражданская комиссия по правам человека продолжает обращать внимание общественности на факты злоупотреблений в сфере душевного здоровья, которые намеренно замалчиваются. Граждане имеют право знать, какую опасность таит в себе психиатрическое вмешательство в их жизнь. Вся эта работа происходит исключительно за счёт поддержки общественности. Мы существуем, благодаря волонтёрской помощи и взносам неравнодушных граждан. Впереди ещё много работы и то, насколько успешной она будет, зависит от каждого из нас.

 

Понравилось? Поделись!

Рабство в интернате. Что происходит в домах престарелых Украины?

Подопечных интернатов и домов престарелых использую как рабсилу. Зарплата выдаётся алкоголем, а в случае отказа их ждёт жестокость и наказание. Такая вопиющая ситуация не является единичным случаем бесчеловечности какого-то отдельного зарвавшегося чиновника. Эта карательная система была сформирована ещё в советские времена и осталась практически без изменений. Тюрьмы без решёток, в которых судьбы вершит директор интерната, до сих пор существуют по всей стране.

Полная закрытость таких учреждений и отсутствие работающих юридических процедур, способных обеспечить соблюдение прав пациентов, являются истинной причиной проблемы. Единственный способ изменить ситуацию – полное реформирование самой системы ПНИ, интернатов для престарелых и примыкающих к ним психиатрических лечебниц. Ведь именно психиатрия создавала основу для таких злоупотреблений и до сих пор является их источником, обрекая отдельного взятого человека на пожизненное  бесправное существование.

Понравилось? Поделись!

Выставка о психиатрии помогла освободить невинного

25 сентября 2015 в Одессе завершила свою работу международная выставка «Психиатрия: индустрия смерти». В течение месяца она была открыта для одесситов и гостей города и показала рекордные для Украины результаты.

«Выставка, переворачивающая сознание» – так с самых первых дней журналисты окрестили этот социально-просветительский проект, ставший одним из самых ярких событий для Одессы. Экспозиция, которая представляет собой исторический экскурс в прошлое и показывает подлинный ужас психиатрии, ровно месяц принимала нескончаемый поток посетителей. Документальные истории и факты из жизни реальных пациентов психбольниц со всего мира были представлены на 15 стендах и сопровождались документальными фильмами, основой которых стали интервью 160 экспертов и тысячи живых историй, раскрывающих величайшее мошенничество: психиатрическое лечение – это всего лишь бизнес. Самый прибыльный, самый жестокий, циничный, беспощадный и опасный для людей.

psihiatriia_industriia_smerti

За время работы выставки «Психиатрия: индустрия смерти» её посетило 22 790 человек, что на пять с половиной тысяч больше, чем в Киеве в 2013-14 году. Получено 1 599 положительных отзывов, вышло шесть сюжетов на главных ТВ-каналах Одессы, каждый из которых имеет охват до 2 млн. человек, три статьи в периодической печати, две из которых во всеукраинской газете «Сегодня» и сотни публикаций в интернет-СМИ.

Одним из важных событий стало то, что к команде ГКПЧ, работающей на выставке обратилась Виктория В. в интересах своей 75-летней тёти Савельевой В.А., которую по решению суда в Полтаве принудительно поместили в психиатрическую больницу. Вот обстоятельства этого дела: есть заявление Савельевой о том, что она не больна, не согласна лечится в стационаре и готова пройти курс лечения амбулаторно. Есть показания свидетелей-соседей, которые сообщают, что Савельева не нуждается в госпитализации и есть заявление племянницы Виктории В., которая так же сообщала об отсутствии необходимости принудительной госпитализации. А на другой чаше весов правосудия находилось мнение врача-психиатра, который настаивал на принудительной госпитализации. Как заявила в суде Савельева, это направление от психиатра на принудительную госпитализацию полностью сделано её затем с целью избавится от неё и завладеть её недвижимостью. Суд выбрал вторую чашу и постановил закрыть Савельеву в психушку…

Благодаря квалифицированной юридической помощи, апелляционная жалоба по этому решению была рассмотрена. 22 сентября дело в суде было выиграно, и гражданка Савельева оказалась не закрытой в психиатрической лечебнице, а свободной. Это является крайне важным моментом: всякий раз, когда суд беспристрастно рассматривает дела о подобных попытках устранить неугодного человека с помощью психиатрического мнения о его нормальности, то обнаруживается подтасовка, ложные документы, неверное мнение врача и прочее. Количество пострадавших от психиатрического вмешательства может уменьшиться в сотни раз лишь от того факта, что психиатрия будет введена в рамки закона, перед которым все равны и врач-психиатр, прикрывающийся добрыми помыслами, не должен иметь никаких особых скрытых привилегий.

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

+38 (067) 465-33-05
info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Заключённые без суда и следствия

На сегодняшний день в 55 психоневрологических интернатах Украины (ПНИ) проживают около семи тысяч человек. Большинство из них находится там без оснований и против своей воли. Это большая проблема для общества.

Контингент ПНИ имеет две основные категории. Первая – это бывшие воспитанники детских домов. Лишившись родителей в раннем возрасте, они проходят через детские дома и, получив психиатрический ярлык «умственная отсталость», отправляются на постоянное проживание в психоневрологические интернаты. Вторая категория – неугодные люди. Путём несложной, отработанной схемы с участием психиатров, в ПНИ можно отправить практически любого человека.

Ещё в 2011 году тогдашний уполномоченный по правам ребёнка Украины Людмила Волынец, сообщила изданию segodnya.ua, следующий факт: из 100 воспитанников детского дома интерната для слабоумных Голопристанского района Херсонской области, 80 человек были из этого же Голопристанского района. И дело не в эпидемии слабоумия в районе, дело в том, что здоровым детям-сиротам ставили ложные диагнозы и заполняли ими опустевший интернат, преследуя личную выгоду.

zhizn`_v_PNI

При участии Гражданской комиссии по правам человека, правозащитников, прокуратуры и независимых наблюдателей в ряде интернатов Украины проводились проверки, которые обнаружили устрашающие факты. Около 90% воспитанников ПНИ, незаконно лишены гражданских прав и признаны недееспособными. По словам активистов лишь 5% имеют реальные умственные отклонения, а остальные могут жить в обществе. При этом каждый 12 сирота – имеет психиатрический диагноз, что на порядок превышает показатель любой европейской страны. В одном только Новосавицком психоневрологическом интернате за 10 лет умерло 134 воспитанника. При вместимости интерната 250 человек – это больше чем один в месяц.

Призванные заботиться о людях с особенностями, психоневрологические интернаты напротив представляют собой адское вместилище с нечеловеческими условиями жизни и элементами карательной психиатрии, такими как связывание и закалывание аминазином и галоперидолом. Это дешёвые и потому самые распространённые препараты, которые применялись в советской карательной психиатрии. Первый доставляет сильнейшие физические страдания, второй – превращает человека в растение. Однако по факту подавляющее большинство воспитанников – это люди, которые не получили должного воспитания и образования, педагогически запущенные дети, с трудным детством и сложной судьбой. И эта запущенность, а прямо говоря – невыполнение детскими домами своих обязанностей по воспитанию и обучению, является основанием для постановки психиатрического диагноза и перевода на пожизненное существование в стены психоневрологических интернатов.

Не менее мрачная картина и в отношении неугодных, которых путём махинаций упекают в стены ПНИ. Даже опасный преступник может выйти на свободу по окончании срока наказания. Но психиатрическая система сегодня единственный институт, в котором люди по-прежнему могут пропадать бесследно и навсегда. У таких людей нет возможности защищать себя в суде и за месяц или два, лишённые своих гражданских прав, они оказывается на пожизненном заключении в психоневрологическом интернате, без малейшего шанса на справедливость. Зачастую инициаторами процедуры признания недееспособности выступает сама администрация психиатрической больницы или ПНИ, и они же становятся главными опекунами. Эти дельцы используют брешь в законе  Украины. В нём отсутствует действующий правовой механизм, по которому лишённый дееспособности человек мог бы восстановить свои права. В то время как его опекуны меньше всего заинтересованы в восстановлении этих самых законных прав на жизнь и имущество.

Важным моментом в решении этой проблемы является пересмотр законодательства о порядке госпитализации. Также необходимы изменения в правовом механизме лишения и восстановления дееспособности и ответственности опекуна. Однако первым шагом должна стать прозрачность системы психиатрических больниц и психоневрологических интернатов. Полная открытость для общественного контроля. Пока система является изолированной от мониторинга со стороны правозащитников и общественных организаций, и единственным законом в ней является субъективное мнение отдельно взятого психиатра, в ней будет процветать бесправие, насилие и мошенничество. Будет и дальше существовать эта машина человеческих жертвоприношений.

Полный текст доклада ГКПЧ о ситуации в ПНИ Украины с реальными историями воспитанников (файл pdf)

Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины

+38 (067) 465-33-05
е-mail: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Мы можем сильно влиять на поведение, уничтожая определённые части мозга

«Мы можем сильно влиять на поведение, уничтожая определённые части мозга», – Именно так высказался психиатр Уолтер Фриман об операциях, подобных префронтальной лоботомии. 

Лоботоми́я (от др.-греч. λοβός – доля и τομή – разрез) – психохирургическая операция, по отсечению одной из долей мозга от других его областей. Префронта́льная лоботоми́я – предполагает частичное удаление лобных долей мозга для исключения их влияния на остальные структуры центральной нервной системы.

Lobotomiia

Лоботомию разработал в 1935 году португалец Эгаш Мониш. Он выдвинул гипотезу, что рассечение волокон мозга в лобной доле может быть эффективным в лечении психических расстройств. Первая операция была проведена в 1936 году профессором нейрохирургии Алмейдой Лимой (порт. Almeida Lima) под руководством Мониша.

Процедура лоботомии: с помощью проводника (стальной стержень) в мозг вводится петля, и вращательными движениями совершается повреждение ткани мозга. Выполнив около ста таких операций и проведя наблюдение за пациентами, состоявшее в субъективной оценке психического состояния, Мониш сообщил об успехе этой операции и стал её популяризировать. По факту Эгаш Мониш наблюдал лишь нескольких пациентов, в то время как большинство, подвергшихся лоботомии, Мониш уже никогда не видел.

В научной аудитории качество исследований подвергалось критике. Основное утверждение состояло в том, что изменения, наблюдаемые Монишем у пациентов после операции, следовало бы сопоставить с последствиями травмы головного мозга и что, по сути, эти изменения представляют собой деградацию личности.

Выставка «Психиатрия: индустрия смерти» С 25 августа по 25 сентября ежедневно ВХОД СВОБОДНЫЙ, Арт-центр Коробчинского, ул. Пушкинская, 32. с 11:00 до 20:00
Звоните: +38 (067) 465 33 05
email: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!