Егор Летов, панк-рок и закон Украины о психиатрии

13 мая 2016 года Гражданская комиссия по правам человека обратилась в комитет по вопросам здравоохранения при Верховной Раде с рекомендацией внести поправки в Статью 16 «Закона Украины о психиатрической помощи».

В этой статье закона описана процедура помещения в психиатрический стационар и последовательность действий при недобровольной госпитализации. Поправка состоит в том, чтобы запретить лечение психиатрическими препаратами при недобровольной госпитализации до судебного слушания о правомерности такой госпитализации и необходимости психиатрического лечения. В противном случае нельзя гарантировать объективность решения суда. Если человек находится под воздействием препаратов, то судья будет видеть не самого человека и оценивать его состояние, а будет наблюдать то, что из него сделали психиатрические «лекарства».

закон_о_психиртрии_Уркаина

Откроем инструкцию к галоперидолу – самому распространенному препарату, который в первую очередь применяют в украинских психиатрических больницах. Среди побочных эффектов от применения указаны: головокружение, состояние беспокойства, тревожность, психомоторное возбуждение, страх, акатизия (чувство внутреннего двигательного беспокойства, навязчивой потребности двигаться или менять позу, неспособность спокойно сидеть или оставаться без движения), эйфория, депрессия, эпилептические припадки и т.п. В таком случае судья не сможет оценить истинное состояние человека. Он лишь увидит губительное действие препаратов, не подозревая об этом.

Яркой иллюстрацией является выдержка из автобиографии лидера популярной панк-группы постсоветского периода «Гражданская оборона», Егора Летова. Поздней осенью 1985 года Летова отправили на принудительное лечение в психбольницу, где он пробыл по март 1986 года. В автобиографии Летов так описал этот период:

«Я находился на “усиленном обеспечении”, на нейролептиках. До психушки я боялся того, что есть некоторые вещи, которые человек может не выдержать. На чисто физиологическом уровне не может. Я полагал, что это будет самое страшное. В психушке, когда меня начали накачивать сверхсильными дозами нейролептиков, неулептилом – после огромной дозы неулептила я даже временно ослеп – я впервые столкнулся со смертью или с тем, что хуже смерти.

Это лечение нейролептиками везде одинаково, что у нас, что в Америке. Всё начинается с “неусидчивости”. После введения чрезмерной дозы этих лекарств типа галоперидола, человек должен мобилизовать все свои силы, чтобы контролировать своё тело, иначе начинается истерика, корчи и так далее. Если человек ломается, наступает шок; он превращается в животное, кричащее, вопящее, кусающееся. Дальше по правилам следует “привязка”. Человека привязывают к кровати и продолжают колоть, пока у него не перегорит “по полной”. Пока у него не случится необратимое изменение психики.

Это подавляющие препараты, которые делают из человека дебила. Эффект подобен лоботомии. Человек становится после этого “мягким”, “покладистым” и сломанным на всю жизнь. Как в романе «Полёт над гнездом кукушки». В какой-то момент я понял – чтобы не сойти с ума, я должен творить. Я целый день ходил и сочинял: писал рассказы и стихи. Каждый день ко мне приходил “Манагер”, Олег Судаков, которому я передавал через решётку всё, что написал».

Егор Летов в психиатрической больнице

В Гражданскую комиссию по правам человека Украины приходят сотни историй людей, которые испытали на себе подобное воздействие психиатрических препаратов. У них есть одно общее  – здоровый человек, которого тем или иным образом принудительно закрывали в психушку, за считанные часы становился «невменяемым» из-за губительного влияния психиатрических препаратов.

Эта лазейка – несовершенство закона, позволяет до сих пор использовать психиатрию в карательных целях, в мошенничестве с недвижимостью и создаёт крайне опасную для любого из граждан ситуацию. Именно эти обстоятельства определяют важность принятия поправок к Статье 16, «Закона Украины о психиатрической помощи», запрещающих применение психотропных препаратов при принудительной госпитализации до решения суда.

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

+38 (067) 465-33-05
info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Тайны советской психиатрии

В ГКПЧ обратилась Лариса Н. с целью придать гласности бесчеловечные нарушения её прав в психиатрии, происходившие в подростковом возрасте и оставившие неизгладимый след в судьбе этого человека.

Будучи школьницей, Лариса очень интересовалась учёбой, несколько лет была круглой отличницей и активным школьным переменам предпочитала чтение книг.

Со слов Ларисы:

«Это удивляло классного руководителя Данька Сергея Николаевича, о чём он рассказал завучу школы  Сердюк Ольге Михайловне. Ольга Михайловна стала забирать меня к себе в кабинет, хвалила меня, расспрашивала о родителях. Она вызвала в школу отца и рассказала ему всё, что от меня узнала. Через некоторое время Ольга Михайловна вызвала меня к себе в кабинет и сказала, что Министерство образования УССР выделило на школу бесплатную путевку в санаторий на 24 дня, где она мечтала побывать всю свою жизнь, но такой возможности не было».

В действительности Ларису отправили в психиатрическую больницу, расположенную в посёлке Ворзель.

права_человека_психиатрии_фото

 

«Я увидела такое, во что было трудно поверить! Санаторий-курорт оказался психушкой!.. Палаты отделения были заполнены детьми-калеками в возрасте 4-10 лет, с перекошенными лицами, неправильной формы бритыми налысо головами, деформированными конечностями и нарушениями опорно-двигательного аппарата, которые не могли даже разговаривать… Они были худые, грязные, ужасно одетые, на их лицах и открытых частях тела были видны  многочисленные синяки тёмно-фиолетового, синего, зеленовато-желтого цвета…» – рассказывает Лариса первые впечатления от психиатрического «курорта».

«Каждая из санитарок считала своим неотъемлемым долгом избивать каждого по любому малейшему поводу с максимальной жестокостью не менее получаса, что среди санитарок пользовалось уважением. Некоторые санитарки во время

Будучи школьницей, Лариса очень интересовалась учёбой, несколько лет была круглой отличницей и активным школьным переменам предпочитала чтение книг.

Со слов Ларисы:

«Это удивляло классного руководителя Данька Сергея Николаевича, о чём он рассказал завучу школы  Сердюк Ольге Михайловне. Ольга Михайловна стала забирать меня к себе в кабинет, хвалила меня, расспрашивала о родителях. Она вызвала в школу отца и рассказала ему всё, что от меня узнала. Через некоторое время Ольга Михайловна вызвала меня к себе в кабинет и сказала, что Министерство образования УССР выделило на школу бесплатную путевку в санаторий на 24 дня, где она мечтала побывать всю свою жизнь, но такой возможности не было».

В действительности Ларису отправили в психиатрическую больницу, расположенную в посёлке Ворзель.

«Я увидела такое, во что было трудно поверить! Санаторий-курорт оказался психушкой!.. Палаты отделения были заполнены детьми-калеками в возрасте 4-10 лет, с перекошенными лицами, неправильной формы бритыми налысо головами, деформированными конечностями и нарушениями опорно-двигательного аппарата, которые не могли даже разговаривать… Они были худые, грязные, ужасно одетые, на их лицах и открытых частях тела были видны  многочисленные синяки тёмно-фиолетового, синего, зеленовато-желтого цвета…» – рассказывает Лариса первые впечатления от психиатрического «курорта».

«Каждая из санитарок считала своим неотъемлемым долгом избивать каждого по любому малейшему поводу с максимальной жестокостью не менее получаса, что среди санитарок пользовалось уважением. Некоторые санитарки во время избиения входили в такой азарт, что после этого сами валились с ног, обессиленные и задыхавшиеся после такой физической разминки».

Путевка на курорт в советское время была чем-то очень престижным, чем-то, что доставалось не каждому, но если ребенок, вернувшись с такого курорта, рассказал бы окружающим, что там с ним происходило, его запросто могли бы принять за сумасшедшего. Ведь очень трудно поверить, что такое отношение к человеку вообще возможно.

«Не проводя никакого обследования, мне сразу же назначили лечение. Каждый день давали пить какие-то порошки, таблетки, вместе с тяжелобольными детьми водили на процедуры в кабинет, в котором через голову пропускали электрический ток. После этого очень болела голова, чернело в глазах, и я почти не могла идти – болели ноги. Меня приводили в палату, где я, как убитая падала на кровать и крепко спала днём. Когда просыпалась, какое-то время не могла ничего понять…

Каждый день начинался с того, что в пол седьмого утра санитарки будили всех в отделении и при помощи кулаков, пинков и скакалок сгоняли в одну общую комнату, в которой они “бесились” около трех часов. Крик стоял такой, что включённый на полую громкость телевизор нельзя было услышать. К 10-ти часам утра всех выпускали в коридор, где стояла медсестра и каждому давала пить порошки и таблетки, после чего все они шли в столовую».

В этом учреждении Лариса пробыла 13 дней и была выписана с комментарием, что она находилась на стационарном обследовании. Её закармливали неизвестными, вызывающими жуткие последствия препаратами, пропускали электрический ток через мозг, применяли физическую силу, и это было названо «обследование»! Такое положение вещей возможно только в психиатрии, потому как это самая закрытая от общественных глаз и контроля система.

На этом печальная история Ларисы Н. не закончилась. Лариса была не согласна с тем, как с ней поступили, и искала справедливости и понимания. Она читала много периодических изданий и в одном из таких прочла статью о мальчике-поэте, которого не понимали в школе. Лариса написала в редакцию свою историю, и ей пришёл ответ. Вот что рассказывает Лариса:

«Несмотря на то, что письмо было адресовано мне, его вскрыла и прочитала директор школы, Шавро Елена Борисовна. После этого директор вызвала к себе в кабинет весь наш класс и сказала: “Дети, не общайтесь с ней, она – психически больная!”. Потом вызвала к себе отца и меня, и сказала, что у неё образцовая школа, и она не допустит, чтобы в школу приезжали журналисты и психически больной человек её “поливал грязью”. Сказала, что выгонит меня из школы с таким позором, что меня больше никогда не возьмут ни в одну школу. По наставлению директора школы и завуча, отец и мать стали следить за мной, чтобы я ничего не читала и не писала. На сельской почте всех предупредили о том, что я психически тяжело больна, и чтобы мои письма никуда не отправляли.

Моя жизнь, отношение ко мне окружающих становились всё хуже. В поисках справедливости я отправила письмо в редакцию в то время популярной газеты “Комсомольская правда” и в редакцию украинского телевидения “Молодёжная студия Гарт”. Из редакции газеты “Комсомольская правда” моё письмо переслали в город Переяслав-Хмельницкий секретарю горкома комсомола, Довгий Валентине Петровне. Она приехала ко мне домой и в присутствии родителей сказала: “Живи детка и радуйся! Не вздумай больше никуда писать и жаловаться, иначе я сама отдам тебя в психушку или колонию строгого режима. Я запрещаю тебе читать газеты, книги и журналы, запрещаю ходить в школу!”

Редакция  украинского телевидения  “Молодежной студии Гарт” моё письмо передала в детскую редакцию украинского телевидения. Из детской редакции в школу приехала журналист, Рысюк Инга Борисовна, которая пообщавшись с директором школы и со мной сказала, что про меня и мою школу приедут с телевидения снимать репортаж».

После этого, по инициативе директора школы, Лариса второй раз оказалась в психиатрическом учреждении. На этот раз в Павловской психиатрической больнице №1 города Киева.

В этой истории хорошо видна типичная для психиатрии ситуация, которая существует по сей день. Любого человека за его взгляды, убеждения или действия можно просто уничтожить, используя психиатрическую систему, в которой царят: жестокость, психотропные (изменяющие сознание) препараты и закрытость от любого внешнего контроля или вмешательства. Это позволяет раздавить личность, не дать ей быть тем, кем он есть или думать так, как она хочет и не давать действовать, добиваясь справедливости. По сей день ситуация идентична той, что была 20-30 лет назад. Психиатрические принципы и способы «помощи» те же – они абсолютно не изменились.

Вот что Лариса рассказывает о том, как в психиатрии ей «помогали» справиться с желанием добиться справедливости:

«Меня раздели догола, разрешив одеть только плавки. Они завели меня в место в тоннеле наподобие кладовой, где оставили мою одежду и одели на меня новый с этикеткой большой и длинный, серый х/б халат, поверх которого старую, светло-зелёную выгоревшую фуфайку с закатанными длинными рукавами, в которых из дырок торчала вата. На голые, босые ноги мне одели большие мужские солдатские ботинки с торчащими внутрь острыми, тонкими гвоздями. От металлических острых гвоздей, впивавшихся в мясо голых подошв, ноги были в крови, опухли от ран, сильно болели и долго не заживали…

Меня поместили в “тяжелую” палату строгого режима № 6, в которой находилось 30 психически тяжелобольных взрослых человека. Санитарки “пасли” их палками, как скот, и ругались таким сплошным пошлым матом, какого я себе в жизни даже не представляла. Я узнала, что попала в “Павловскую”. Из палаты никого никуда не выпускали. Еду приносили в палату. В туалет выводили только после многочисленных просьб в сопровождении двух санитарок. Кто-то, не допросившись, не выдерживал, тогда санитарки одевали на него смирительную рубашку с длинными рукавами и избивали деревянной табуреткой и ногами. После этого медсёстры кололи ему уколы и говорили, что он “буйный”.

Больше всего на свете боялись лаборатории, куда, по рассказам, раз в месяц кого-нибудь из отделения забирают. Там на нём делают опыты, во время которых он терпит такие нечеловеческие муки, что теряет рассудок и память, превращаясь в дебила и умирая либо там же, либо по пути в отделение, либо уже в отделении, находясь в “шестой” палате. Мне рассказывали о них и показывали, когда санитарки вывозили их на инвалидной коляске из “шестой” палаты в туалет: тяжелобольных, полупарализованных, с перекошенными лицами, по которым нельзя было определить ни возраст, ни мужчина это или женщина…

Рассказывали, что до того, как их забрали в лабораторию, они были нормальными и находились в палате №7. Такая же участь ожидала тех, кто пытался отсюда сбежать.

Через несколько дней, не проводя никакого обследования, лечащий врач, кандидат медицинских наук, Савченко Валерий Петрович назначил мне лечение от шизофрении: “Со следующего дня – уколы инсулина”. Женщины из палаты № 7 показали мне больных, какими они стали после лечения шизофрении уколами инсулина: беспомощные (их водили санитары), толстые, с явными признаками психической заторможенности и ненормальности на лице. Мне рассказали, что в малой дозе эти уколы лечат сахарный диабет, а в большой приводят к необратимым, разрушительным процессам в коре головного мозга и смерти».

В психиатрии отсутствуют эффективные методы помощи человеку. Единственный их метод – это сломить волю, запугать, «излечить» страхом и переключить внимание на невыносимые побочные эффекты от приема психиатрических препаратов.

Активная жизненная позиция в столь юном возрасте помогла Ларисе Н. выжить в этой непростой ситуации – журналисты детского телеканала способствовали её освобождению из психиатрической системы. Впоследствии ей удалось много добиться в жизни, пронеся с собой через годы эту историю. Лариса получила два высших образования, имеет хорошую работу, дом, уют. И вот, что она написала в своём заявлении в Гражданскую комиссию по правам человека:

«Возможно, всё то, что я пережила и описала, поможет вам в расследовании и раскрытии механизмов преступлений и насилия над личностью, которые безнаказанно и вполне “законно” осуществляются за стенами психиатрических больниц. Поможет в целях борьбы с таким негативным явлением, как принудительное лечение за убеждения и взгляды, приводящее к психологическим травмам, психической ненормальности и психической инвалидности пострадавшего – ранее психически нормального и здорового человека».входили в такой азарт, что после этого сами валились с ног, обессиленные и задыхавшиеся после такой физической разминки».

Путевка на курорт в советское время была чем-то очень престижным, чем-то, что доставалось не каждому, но если ребенок, вернувшись с такого курорта, рассказал бы окружающим, что там с ним происходило, его запросто могли бы принять за сумасшедшего. Ведь очень трудно поверить, что такое отношение к человеку вообще возможно.

«Не проводя никакого обследования, мне сразу же назначили лечение. Каждый день давали пить какие-то порошки, таблетки, вместе с тяжелобольными детьми водили на процедуры в кабинет, в котором через голову пропускали электрический ток. После этого очень болела голова, чернело в глазах, и я почти не могла идти – болели ноги. Меня приводили в палату, где я, как убитая падала на кровать и крепко спала днём. Когда просыпалась, какое-то время не могла ничего понять…

Каждый день начинался с того, что в пол седьмого утра санитарки будили всех в отделении и при помощи кулаков, пинков и скакалок сгоняли в одну общую комнату, в которой они “бесились” около трех часов. Крик стоял такой, что включённый на полую громкость телевизор нельзя было услышать. К 10-ти часам утра всех выпускали в коридор, где стояла медсестра и каждому давала пить порошки и таблетки, после чего все они шли в столовую».

В этом учреждении Лариса пробыла 13 дней и была выписана с комментарием, что она находилась на стационарном обследовании. Её закармливали неизвестными, вызывающими жуткие последствия препаратами, пропускали электрический ток через мозг, применяли физическую силу, и это было названо «обследование»! Такое положение вещей возможно только в психиатрии, потому как это самая закрытая от общественных глаз и контроля система.

На этом печальная история Ларисы Н. не закончилась. Лариса была не согласна с тем, как с ней поступили, и искала справедливости и понимания. Она читала много периодических изданий и в одном из таких прочла статью о мальчике-поэте, которого не понимали в школе. Лариса написала в редакцию свою историю, и ей пришёл ответ. Вот что рассказывает Лариса:

«Несмотря на то, что письмо было адресовано мне, его вскрыла и прочитала директор школы, Шавро Елена Борисовна. После этого директор вызвала к себе в кабинет весь наш класс и сказала: “Дети, не общайтесь с ней, она – психически больная!”. Потом вызвала к себе отца и меня, и сказала, что у неё образцовая школа, и она не допустит, чтобы в школу приезжали журналисты и психически больной человек её “поливал грязью”. Сказала, что выгонит меня из школы с таким позором, что меня больше никогда не возьмут ни в одну школу. По наставлению директора школы и завуча, отец и мать стали следить за мной, чтобы я ничего не читала и не писала. На сельской почте всех предупредили о том, что я психически тяжело больна, и чтобы мои письма никуда не отправляли.

Моя жизнь, отношение ко мне окружающих становились всё хуже. В поисках справедливости я отправила письмо в редакцию в то время популярной газеты “Комсомольская правда” и в редакцию украинского телевидения “Молодёжная студия Гарт”. Из редакции газеты “Комсомольская правда” моё письмо переслали в город Переяслав-Хмельницкий секретарю горкома комсомола, Довгий Валентине Петровне. Она приехала ко мне домой и в присутствии родителей сказала: “Живи детка и радуйся! Не вздумай больше никуда писать и жаловаться, иначе я сама отдам тебя в психушку или колонию строгого режима. Я запрещаю тебе читать газеты, книги и журналы, запрещаю ходить в школу!”

Редакция  украинского телевидения  “Молодежной студии Гарт” моё письмо передала в детскую редакцию украинского телевидения. Из детской редакции в школу приехала журналист, Рысюк Инга Борисовна, которая пообщавшись с директором школы и со мной сказала, что про меня и мою школу приедут с телевидения снимать репортаж».

После этого, по инициативе директора школы, Лариса второй раз оказалась в психиатрическом учреждении. На этот раз в Павловской психиатрической больнице №1 города Киева.

В этой истории хорошо видна типичная для психиатрии ситуация, которая существует по сей день. Любого человека за его взгляды, убеждения или действия можно просто уничтожить, используя психиатрическую систему, в которой царят: жестокость, психотропные (изменяющие сознание) препараты и закрытость от любого внешнего контроля или вмешательства. Это позволяет раздавить личность, не дать ей быть тем, кем он есть или думать так, как она хочет и не давать действовать, добиваясь справедливости. По сей день ситуация идентична той, что была 20-30 лет назад. Психиатрические принципы и способы «помощи» те же – они абсолютно не изменились.

Вот что Лариса рассказывает о том, как в психиатрии ей «помогали» справиться с желанием добиться справедливости:

«Меня раздели догола, разрешив одеть только плавки. Они завели меня в место в тоннеле наподобие кладовой, где оставили мою одежду и одели на меня новый с этикеткой большой и длинный, серый х/б халат, поверх которого старую, светло-зелёную выгоревшую фуфайку с закатанными длинными рукавами, в которых из дырок торчала вата. На голые, босые ноги мне одели большие мужские солдатские ботинки с торчащими внутрь острыми, тонкими гвоздями. От металлических острых гвоздей, впивавшихся в мясо голых подошв, ноги были в крови, опухли от ран, сильно болели и долго не заживали…

Меня поместили в “тяжелую” палату строгого режима № 6, в которой находилось 30 психически тяжелобольных взрослых человека. Санитарки “пасли” их палками, как скот, и ругались таким сплошным пошлым матом, какого я себе в жизни даже не представляла. Я узнала, что попала в “Павловскую”. Из палаты никого никуда не выпускали. Еду приносили в палату. В туалет выводили только после многочисленных просьб в сопровождении двух санитарок. Кто-то, не допросившись, не выдерживал, тогда санитарки одевали на него смирительную рубашку с длинными рукавами и избивали деревянной табуреткой и ногами. После этого медсёстры кололи ему уколы и говорили, что он “буйный”.

Больше всего на свете боялись лаборатории, куда, по рассказам, раз в месяц кого-нибудь из отделения забирают. Там на нём делают опыты, во время которых он терпит такие нечеловеческие муки, что теряет рассудок и память, превращаясь в дебила и умирая либо там же, либо по пути в отделение, либо уже в отделении, находясь в “шестой” палате. Мне рассказывали о них и показывали, когда санитарки вывозили их на инвалидной коляске из “шестой” палаты в туалет: тяжелобольных, полупарализованных, с перекошенными лицами, по которым нельзя было определить ни возраст, ни мужчина это или женщина…

Рассказывали, что до того, как их забрали в лабораторию, они были нормальными и находились в палате №7. Такая же участь ожидала тех, кто пытался отсюда сбежать.

Через несколько дней, не проводя никакого обследования, лечащий врач, кандидат медицинских наук, Савченко Валерий Петрович назначил мне лечение от шизофрении: “Со следующего дня – уколы инсулина”. Женщины из палаты № 7 показали мне больных, какими они стали после лечения шизофрении уколами инсулина: беспомощные (их водили санитары), толстые, с явными признаками психической заторможенности и ненормальности на лице. Мне рассказали, что в малой дозе эти уколы лечат сахарный диабет, а в большой приводят к необратимым, разрушительным процессам в коре головного мозга и смерти».

В психиатрии отсутствуют эффективные методы помощи человеку. Единственный их метод – это сломить волю, запугать, «излечить» страхом и переключить внимание на невыносимые побочные эффекты от приема психиатрических препаратов.

Активная жизненная позиция в столь юном возрасте помогла Ларисе Н. выжить в этой непростой ситуации – журналисты детского телеканала способствовали её освобождению из психиатрической системы. Впоследствии ей удалось много добиться в жизни, пронеся с собой через годы эту историю. Лариса получила два высших образования, имеет хорошую работу, дом, уют. И вот, что она написала в своём заявлении в Гражданскую комиссию по правам человека:

«Возможно, всё то, что я пережила и описала, поможет вам в расследовании и раскрытии механизмов преступлений и насилия над личностью, которые безнаказанно и вполне “законно” осуществляются за стенами психиатрических больниц. Поможет в целях борьбы с таким негативным явлением, как принудительное лечение за убеждения и взгляды, приводящее к психологическим травмам, психической ненормальности и психической инвалидности пострадавшего – ранее психически нормального и здорового человека».

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

+38 (067) 465-33-05
info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Спасён от принудительного лечения в психушке

При содействии Гражданской комиссии по правам человека (ГКПЧ) Марине П. удалось спасти супруга от принудительного лечения в психиатрической больницы, куда его упрятала собственная мать.

принудительное лечение фото

20 апреля в офис ГКПЧ Украины в Киеве поступило обращение от Марины. Она сообщала, что её супруга Николая (имена изменены) насильно забрали в психиатрическую больницу им. Павлова и не позволяют с ним увидеться. Ранее, в феврале у Николая случилась черепно-мозговую травма. В период операции и лечения он был под опекой матери, которая препятствовала его отношениям с Мариной и не давала им встречаться. Когда здоровье Николая улучшилось, и последствия травмы остались позади, мать не смогла более удерживать сына своими силами и прибегла к помощи санитаров психиатрической бригады. Николая без долгих разговоров увезли в закрытый стационар – сценарий использования психиатрии в карательных целях сработал безотказно. Однако никаких психических расстройств и жалоб никогда ранее Николай не имел и к психиатрам не обращался. По словам Марины, причиной его принудительной госпитализации и отказа в посещении, стало то, что «мама написала заявление, что бы никого к нему не пускали».

Есть несколько случаев принудительной (недобровольной) госпитализации в психиатрическую больницу. Если такое случилось, самостоятельно выбраться из психушки практически невозможно. Но родственник, друг или даже просто знакомый могут помочь, если сделают ряд простых действий. Вот типичные варианты принудительной психиатрической госпитализации:

  • Человек сам обратился к психиатру, но через время решил отказаться от лечения. Если его не выпускают из психиатрической больницы, то с этого самого момента его госпитализация рассматривается как принудительная.
  • Человека силой доставили в психиатрическую больницу, и под давлением психиатров он подписал согласие на госпитализацию и лечение. Хотя в действительности не хочет лечения в стационаре.
  • Человека насильно доставили в психиатрическую больницу и без подписанного согласия на госпитализацию его удерживают и лечат.

В нашем случае была принудительная госпитализация без подписанного согласия на лечение. В теории Николай должен написать об этом заявление главному врачу и вопрос будет решён. Но в этом и была проблема: Николая полностью изолировали от внешнего мира и соблюдать его законные права не спешили. Марина связалась с правозащитником из ГКПЧ Украины и получила исчерпывающую инструкцию о том, как можно действовать для достижения результата. Первое, что она сделала – написала от своего имени заявление главному врачу больницы о незаконной госпитализации и нарушении прав пациента, предусмотренных статьями 3, 4, 5, 25 и 26 Закона Украины о психиатрической помощи. Заявление она подала через канцелярию: один экземпляр оставила в больнице, а второй с датой принятия заявления и входящим номером оставила у себя и с ним 21 апреля отправилась к заведующей отделением.

Но заведующая отделением не пожелала её слушать и, сославшись на заявление матери «никого к нему не пускать», просто-напросто захлопнула перед Мариной дверь. Будучи в тесном взаимодействии с ГКПЧ Марина не отступила, а отправилась прямо к главному врачу. Сообщила ему, что ей запрещают навещать мужа и что его содержание здесь происходит с нарушением закона и прав человека. Главврач изучил заявление, вник в ситуацию и, узрев нарушения в действиях сотрудников Павловки, распорядился разрешить Марине посетить её гражданского мужа Николая.

Прямо в палате Николай с помощью Марины и в соответствие с рекомендациями сотрудника Гражданской комиссии по правам человека написал заявление о незаконности помещения его в психиатрический стационар. И уже через час они оба были дома. К счастью, эта история завершилась быстро и благополучно. А что могло случиться с человеком, не действуй Марина решительно и не требуя соблюдения прав и законов? Какая участь ожидала психически здорового человека, которому просто по желанию родственника могли назначить принудительное лечение опаснейшими психиатрическими препаратами? И каким образом продолжает существовать эта система пожизненного заключения в закрытых психиатрических заведениях? Вопросов много. Но какие выводы уже можно сделать из этой истории:

Главное: психиатрия по-прежнему остаётся карательным институтом под удар которого может попасть любой неугодный кому-то человек.

Второй важный момент: сотрудники психиатрических заведений понимают, что их действия далеко не всегда правомерны и одна лишь настойчивость Марины заставила главврача признать эти нарушение и исправить ситуацию.

И последнее: действуя решительно и по букве закона, можно добиться соблюдения ваших прав психиатрами, прекратить произвол и спасти близкого человека, если он вдруг стал жертвой злоупотреблений со стороны психиатрической системы.

*****************************************
Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины:

  • +38 (067) 465-3305
  • +38 (066) 803-5583
    info@cchr.org.ua
Понравилось? Поделись!

Заключённые без суда и следствия

На сегодняшний день в 55 психоневрологических интернатах Украины (ПНИ) проживают около семи тысяч человек. Большинство из них находится там без оснований и против своей воли. Это большая проблема для общества.

Контингент ПНИ имеет две основные категории. Первая – это бывшие воспитанники детских домов. Лишившись родителей в раннем возрасте, они проходят через детские дома и, получив психиатрический ярлык «умственная отсталость», отправляются на постоянное проживание в психоневрологические интернаты. Вторая категория – неугодные люди. Путём несложной, отработанной схемы с участием психиатров, в ПНИ можно отправить практически любого человека.

Ещё в 2011 году тогдашний уполномоченный по правам ребёнка Украины Людмила Волынец, сообщила изданию segodnya.ua, следующий факт: из 100 воспитанников детского дома интерната для слабоумных Голопристанского района Херсонской области, 80 человек были из этого же Голопристанского района. И дело не в эпидемии слабоумия в районе, дело в том, что здоровым детям-сиротам ставили ложные диагнозы и заполняли ими опустевший интернат, преследуя личную выгоду.

zhizn`_v_PNI

При участии Гражданской комиссии по правам человека, правозащитников, прокуратуры и независимых наблюдателей в ряде интернатов Украины проводились проверки, которые обнаружили устрашающие факты. Около 90% воспитанников ПНИ, незаконно лишены гражданских прав и признаны недееспособными. По словам активистов лишь 5% имеют реальные умственные отклонения, а остальные могут жить в обществе. При этом каждый 12 сирота – имеет психиатрический диагноз, что на порядок превышает показатель любой европейской страны. В одном только Новосавицком психоневрологическом интернате за 10 лет умерло 134 воспитанника. При вместимости интерната 250 человек – это больше чем один в месяц.

Призванные заботиться о людях с особенностями, психоневрологические интернаты напротив представляют собой адское вместилище с нечеловеческими условиями жизни и элементами карательной психиатрии, такими как связывание и закалывание аминазином и галоперидолом. Это дешёвые и потому самые распространённые препараты, которые применялись в советской карательной психиатрии. Первый доставляет сильнейшие физические страдания, второй – превращает человека в растение. Однако по факту подавляющее большинство воспитанников – это люди, которые не получили должного воспитания и образования, педагогически запущенные дети, с трудным детством и сложной судьбой. И эта запущенность, а прямо говоря – невыполнение детскими домами своих обязанностей по воспитанию и обучению, является основанием для постановки психиатрического диагноза и перевода на пожизненное существование в стены психоневрологических интернатов.

Не менее мрачная картина и в отношении неугодных, которых путём махинаций упекают в стены ПНИ. Даже опасный преступник может выйти на свободу по окончании срока наказания. Но психиатрическая система сегодня единственный институт, в котором люди по-прежнему могут пропадать бесследно и навсегда. У таких людей нет возможности защищать себя в суде и за месяц или два, лишённые своих гражданских прав, они оказывается на пожизненном заключении в психоневрологическом интернате, без малейшего шанса на справедливость. Зачастую инициаторами процедуры признания недееспособности выступает сама администрация психиатрической больницы или ПНИ, и они же становятся главными опекунами. Эти дельцы используют брешь в законе  Украины. В нём отсутствует действующий правовой механизм, по которому лишённый дееспособности человек мог бы восстановить свои права. В то время как его опекуны меньше всего заинтересованы в восстановлении этих самых законных прав на жизнь и имущество.

Важным моментом в решении этой проблемы является пересмотр законодательства о порядке госпитализации. Также необходимы изменения в правовом механизме лишения и восстановления дееспособности и ответственности опекуна. Однако первым шагом должна стать прозрачность системы психиатрических больниц и психоневрологических интернатов. Полная открытость для общественного контроля. Пока система является изолированной от мониторинга со стороны правозащитников и общественных организаций, и единственным законом в ней является субъективное мнение отдельно взятого психиатра, в ней будет процветать бесправие, насилие и мошенничество. Будет и дальше существовать эта машина человеческих жертвоприношений.

Полный текст доклада ГКПЧ о ситуации в ПНИ Украины с реальными историями воспитанников (файл pdf)

Если вы сами или ваши близкие пострадали в результате психиатрического вмешательства или лечения, пожалуйста, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека Украины

+38 (067) 465-33-05
е-mail: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Великорыбальский интернат: изнанка психиатрии (видео 18+)

7 августа 2014 в Одесской области была проведена проверка психоневрологического интерната. В состав комиссии входил представитель Гражданской комиссии по правам человека Украины. По результатам проверки была составлена резолюция, которую направили заместителю губернатора Одесской области. Год спустя мы сообщаем об изменениях в Великорыбальском интернате, ужасы которого стали известны далеко за пределами области.

Грязь, грибок на потолках и стенах, инфекционные заболевания, отсутствие  воды и канализации – это лишь вершина айсберга. Сами обитатели интерната представляли собой ужасное, жалкое зрелище. От нечеловеческих условий содержания, отвратительной пищи и издевательств со стороны персонала люди были сплошь в ранах и язвах. Самое печальное, что каждого из них вместо нормальной пищи закармливали сверхдозами психотропных препаратов. Это забирало  остатки здоровья и последнюю надежду. Государственные деньги, выделяемые на учреждение, растворялись вместе с пенсиями обитателей интерната.

После проверки заведения с участием представителя Гражданской комиссии по правам человека Украины в интернате сменилось руководство, после чего и произошли значительные перемены. Самым важным стало то, что пациентам перестали давать разрушающие человека психотропные препараты в качестве профилактического средства. Большая заслуга в этом известного в Одесской области правозащитника, Макаровой Татьяны Владимировны. Подробности в сюжете.

Если вам известны случаи злоупотреблений в психиатрии, вы или ваши знакомые пострадали от действий психиатров, то вы можете связаться с нами:

Украина, г. Киев, телефон:

  • +38 (067) 465-33-05,
  • +38 (067) 465-33-06

е-mail: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Гражданская комиссия Украины в Москве

12 сентября 2014 года в Москве, в великолепном холе отеля «Метрополь» прошло грандиозное мероприятие – празднование 15-й годовщины Гражданской комиссии по правам человека в России. Около 200 человек пришло поздравить Гражданскую комиссию.

12После подведения итогов 15 лет непростой, но плодотворной работы и освещения основных проблем, с которыми сталкивается Гражданская комиссия, состоялось награждение участников, которые внесли особый вклад в дело защиты прав человека в сфере душевного здоровья. Одной из награждённых стала Татьяна Владимировна Макарова – давний союзник Гражданской комиссии по правам человека в Украине. Историю о том, как Татьяна Владимировна уже 14 лет в одиночку борется с карательной психиатрической системой, рассказал известный московский юрист Юрий Ершов. Зал аплодировал стоя!

Затем слово предоставили самой Татьяне Владимировне. Она рассказала гостям мероприятия, как всё это время, вопреки огромным трудностям и откровенным противодействиям, она занимается судьбами сирот, попавших в замкнутое кольцо психиатрической системы. Как эти дети, взывая о помощи, передавали её телефон из рук в руки, в надежде, что и им удастся вырваться из безжалостной антигуманной системы психоневрологических интернатов. Зал услышал ужасающие жестокостью истории преступлений против человека, которые тщательно маскируют терминами «помощь», «реабилитация», «трудотерапия», «профилактика», «медицина». Как Татьяна Владимировна в одиночку пробивала вязкую и запутанную структуру чиновников, политиков, министров и депутатов. Сколько её пришлось встретить равнодушия и безразличия.

За весь период этой самоотверженной работы Татьяна Владимировна помогла почти 30 человекам покинуть стены интернатов и вернуть себе свои гражданские права. Сейчас большинство из них проживают абсолютно нормальную жизнь на благо себе и общества и помогают другим преодолеть этот общественный атавизм – систему психоневрологических интернатов.

Главной проблемой было обозначено то, что пока психиатрия в нынешнем её виде будет влиять на происходящее в сфере реабилитации и социальной адаптации сирот, мы будем иметь дело с совершенно обратным процессом. Нормальные в общем-то люди, способные вести полноценную жизнь, будут оставаться узниками алчной системы психиатрии.

13По окончании мероприятия Татьяна Владимировна еще около двух часов рассказывала коллегам-правозащитникам о своей работе и о детях сиротах, которых ей удалось высвободить из цепких лап психоневрологических интернатов. Об их судьбах, о постоянном общении с ними и о социальной адаптации большинства из них без единого психотропного препарата.
От лица Гражданской комиссии по правам человека Украины, сообщаю, что бесконечна рада нашему знакомству и плодотворному союзу с Татьяной Владимировной. У нас много совместных планов и проектов. Спасибо Вам за Ваш труд!

С уважением, Президент ГО «Гражданская комиссия по правам человека»
Вилинская Анастасия.

Дополнительная информация:
+38 (067) 465-33-05
+38 (067) 465-33-06
е-mail: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Систему психоневрологических интернатов Украины необходимо срочно реформировать. Новости Одессы

22 августа в пресс-центр Гражданской комиссии по правам человека Украины поступила информация о результатах работы специальной комиссии в Великобрыльском ПНИ Одесской области. Результаты проверки поразили бывалых экспертов, вскрыв вопиющие нарушения.

GKPCh

7 августа 2014 по инициативе Одесской областной государственной администрации была инициирована проверка в Великобрыльском психоневрологическом интернате. В состав группы вошли государственные служащие, представители ГО «Гражданская комиссия по правам человека» (ГО ГКПЧ) в Одесской области и известная правозащитница Татьяна Владимировна Макарова. По итогам проверки ГО ГКПЧ предоставила в обладминистрацию Одесской области резолюцию с рекомендациями для устранения многочисленных нарушений.

Особое внимание было направлено на то, что подопечные интерната не получают надлежащего медицинского лечения. Практически у всех отсутствуют зубы, люди жалуются на проблемы с желудком, мочеполовой системой и многие другие физические недуги. Отсутствие нормального ухода делает внешний вид этих людей устрашающим настолько, что они действительно похожи на умственно отсталых. Но общение с подопечными интерната даёт понять, что большая часть – вполне нормальные люди, способные четко излагать свои мысли и давать адекватные ответы на вопросы.

Комиссии обнаружила в интернате помещение типа «карцер», что свидетельствует о применении в интернате карательных мер, а такое недопустимо в цивилизованном мире. Из наблюдений уполномоченного ГКПЧ:

Мне запомнилась женщина, которая находилась в карцере. В её деле есть множество просьб о том, чтобы она могла выйти и несколько раз сама убегала из интерната.

Изучение дел подопечных интерната обнаружило факт, что многие удерживаются в нём насильно, против собственной воли.  И, поскольку большинство из них лишены дееспособности, а механизм восстановления дееспособности отсутствует, эти люди стали заложниками интерната. У них нет никакой возможности повернуть этот механизма вспять и вернуться в общество. Сама идея, что человек может выздороветь и восстановить свои права отсутствует и перечёркивается напрочь.

Одним из вопиющих нарушений является применение к подопечным Великобрыльского психоневрологического интерната сильнодействующих психотропных препаратов. Их назначает психиатра в самом интернате, но данное заведение не является медицинским учреждением и его прямая функция – реабилитировать своих подопечных. Такое недопустимо, и является карательной мерой – препараты, вызывая сильнейшие побочные эффекты, приносят человеку жуткие мучения.

Проверка личных дел подопечных обнаружила, что большинство решений суда о лишении дееспособности составлены с нарушениями закона. А именно: согласно ч.3  ст. 237 ГПК заявление о признании физической особы недееспособной может быть подано членами семьи, близкими родственниками (независимо от их совместного проживания) органом опеки и попечительства или психиатрическим заведением. В изученных решениях суда заявителями о лишении дееспособности часто выступают либо психоневрологический интернат, либо детский интернат в котором подопечные пребывали ранее. Но данные учреждения, как следует из приведённой статьи закона, не могут быть заявителями – это грубое нарушение законодательства.

Исследуя статистику реабилитации подопечных интерната, было обнаружено, что она нулевая! То есть НИ одного реабилитированного. Прямое назначение интерната – реабилитировать своих подопечных, но именно этот реальный результат, требуемый от таких заведений, отсутствует абсолютно.

По словам самих подопечных, их используют в качестве бесплатной рабочей силы. Люди работают по 9-12 часов в сутки, а при отказе их наказывают физически или закалывают психотропными препаратами, от которых люди испытывают сильнейшие муки. Такая эксплуатация подается под видом «трудотерапии», однако руководство интерната использует такой труд в целях личной наживы.

С некоторыми из подопечных удалось пообщаться и вот что говорит уполномоченный ГКПЧ:

На территории 7 корпуса, где расположен карцер, стоял специфический запах настолько сильный, что более 10 минут мы не смогли там находится. Я встретил женщину Л. И, общаясь с ней, не заметил серьезных отклонений в психике. Она не казалась больной и неадекватной. Она говорила все, что написано у неё в деле, что её сюда запер брат и что она не может отсюда выйти. Её речь не содержала  угроз или комментариев касательно персонала и данного учреждения.
Так же была еще одна подопечная С., которая совершенно не показывала никаких психических отклонений. Она говорит как нормальный человек и намерения и желания этого человека вполне адекватны. В её речи и действиях прослеживается рациональность и социальные принципы. Она не боялась говорить правду – одна из немногих
.

Материалы об обнаруженных нарушениях были тщательно изучены Одесской областной администрацией и Гражданская комиссия по правам человека Украины выражает искреннюю надежду, что в скором будущем можно будет наблюдать кардинальные изменения в устаревшей карательной системе психоневрологических интернатов Украины, оставшейся с советских времён.

Вилинская Анастасия
Президент ГО «Гражданская комиссия по правам человека»

За дополнительной информацией обращайтесь в ГКПЧ Украины
+38 (067) 465-33-05
+38 (067) 465-33-06
е-mail: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

ПНИ – узаконенное рабство в Украине

В Украине 55 детских интернатов психиатрического профиля. В них проживает семь тысяч детей. Таким образом, каждый 12-й сирота – психически болен. Как отмечают сами психиатры, ужас состоит не в том, что дети сироты массово свихнулись, а в том, что большинство из них здоровы. Гражданская комиссия по правам человека в Украине разбиралась, кому выгодна такая массовая постановка сиротам психиатрических диагнозов и, главное, чем это оборачивается для них в будущем.novosavickiy_pni

Денис Холостенко – сирота с детства. Имеет диагноз ДЦП. Воспитывался в детском интернате в  г. Одесса для детей с ДЦП. «В интернате было хорошо, мы учились, летом на каникулах бывали в санаториях и лагерях». Но по окончанию интерната Денису сообщили, что он отправляется в дом инвалидов. Так парень оказался в Балтском психоневрологическим интернате, где пробыл с 2001 по 2007 год. «До интерната я ни разу не был в психиатрической больнице, но почему-то оказался в интернате психиатрического профиля». В 2004 году Дениса лишили дееспособности.

В интернате такие как мы ребята нужны для тяжелой физической работы. Работали мы с 9 утра до 9 вечера. Чаще всего за нами приезжал человек, который договаривался с директором интерната и мы ехали работать к нему на дачу или к нему в дом.  Я часто отказывался работать и поэтому меня избивали, кололи уколы, закрывали в отдельной комнате типа карцера. Я был им не интересен, потому что не хотел работать, а другие ребята соглашались работать, что бы их не били и не закалывали.

Еще с советских времен в психиатрии существует термин – трудотерапия и прикрываясь такими способами сотрудники интерната используют физическую силу своих подопечных. Так как эти ребята сироты, то, лишив их дееспособности, руководство интернат становится опекуном недееспособного «психа», а в реалии получает физически здорового работника, способного работать «на благо интерната» по 12 часов в сутки.

Сегодня закон Украины гласит, что человек лишенный дееспособности не может самостоятельно восстановить свои права. Этот механизм попросту отсутствует и недееспособный может предпринимать действия только с одобрения своего опекуна. Но в нашем случае опекун заинтересован лишь в том, чтобы человек никогда не реабилитировался (хотя, именно в этом функция интерната) и никогда не восстановил дееспособность. В этом есть прямая выгода руководству таких заведений и системе существования интернатов, которые финансируются за счет пенсий недееспособных подопечных.

Гражданская комиссия по правам человека встретилась с Дмитрием Губичем, который, как и Денис, был заложником психоневрологического рабства. Он также как и Денис – сирота и воспитывался в Килийском вспомогательном интернате, который расположен в Одесской обл.  Дмитрий рассказал, как за капризы и за раздражительность его отправляли в психиатрическую больницу. Никакие медицинские показатели не учитывались. Это была карательная мера, которую применяли к большинству воспитанников. В 2004 году Дмитрия перевели в Белгород-Днестровский детский дом-интернат, и в 2005году по заявлению этого интерната лишили дееспособности. Сам Дмитрий при этом даже в суде не присутствовал. С 2008 года он живет в Новосавицком психоневрологическом интернате для умственно отсталых.

Мы работали по 12-15 часов в сутки. Если я отказывался работать меня били и закалывали лекарствами, от которых очень болела голова и не мог ходить, ноги выкручивало восьмеркой.

И таких историй множество. Правозащитник Татьяна Макарова уже более 10 лет занимается судьбами таких вот сирот, которых государство списало в психоневрологическое рабство.

Это система, – утверждает Татьяна Владимировна, – это не единичный случай, это абсолютно отработанная государственная система, в которой узаконена интернат зависимость. Эти ребята приносят владельцам интерната огромный доход и при этом они полная собственность интерната, так как интернат и есть их опекун. Вырваться из лап опекуна практически невозможно.

Но многие годы труда и неимоверного упорства дали свои плоды. С помощью Татьяны Макаровой более чем 20-ти ребятам удалось вырваться из плена интернатов Одесской области и вернуть себе дееспособность.

Денис Холостенко ныне работает в службе охраны – он обеспечивает себя сам, снимает жилье и живет полноценной жизнью. Дмитрий Губич тоже работает, снимает квартиру, часто проведывает Татьяну Владимировну и не перестает благодарить её за помощь. Многие, из тех, кому ещё смогла помочь Татьяна Макарова, создали семьи, работают и живут полноценной жизнью, свободной от издевательств, угнетения и рабства.

А как быть тем, до кого не дотягиваются руки правозащитницы из Одесской области?

Понравилось? Поделись!

Долгий путь к спасению

На прошлой неделе в Киеве состоялось судебное заседание по нашумевшему делу Вероники Дудник. Решением суда ей был назначен второй опекун, что позволяет говорить о том, что у девушки впервые появился шанс на спасение.

Чем история Вероники привлекла столько внимания общественности? В прошлом году в Гражданскую комиссию по правам человека Украины поступили сведения о том, что 23-х летняя Вероника Дудник была принудительно помещена в психиатрическую лечебницу, лишена дееспособности и переведена на пожизненное содержание в ПНИ. В один день девушка лишилась всего и стала полностью принадлежать своему брату-опекуну, целиком завися от его решений и идей относительно своей личности. Обычная история, которых сотни, казалось бы… Однако именно её история стала темой передачи «Адреналин Life» Савика Шустера «Попасть в психушку и выжить».

Shuster

Более часа в студии шли жаркие дебаты, на которых присутствовали опекун Вероники – её родной брат, который и есть инициатор закрытия девушки в психушку, врачи-психиатры, правозащитники, юристы и Президент ГКПЧ Украины. Интересы самой Вероники, которая по известным одному лишь лечащему врачу причинам, не присутствовала в студии, представляла бывшая сотрудница Святошинского психоневрологического интерната (ПНИ) Оксана Кравченко. Это она помогла Веронике из полной изоляции в ПНИ связаться с внешним миром, что дало ход делу. Передача стоит того, чтобы посмотреть её полностью.

Сейчас по решению суда Веронике назначен второй опекун – её родной дядя – что позволяет предполагать, что у девушки впервые появился шанс на возврат себе своих законных прав. Чтобы этого добиться, ушёл ГОД работы юристов, вышло четыре сюжета на центральных телеканалах, полноценная передача уважаемого Савика Шустера и была проделана ещё масса работы. И как так получается, что в один момент молодая нормальная девушка незаконно была лишена всех своих прав (что и подтверждает косвенно решение суда), превратившись в вещь, принадлежащую своему единственному опекуну. Но чтобы это хоть как-то исправить ушёл год работы целой армии профессионалов? Что это за жуткий такой лабиринт – психиатрия, выбраться из которого практически невозможно?

Случайно оказавшись в кабинете психиатра, попав туда против своей воли по клеветническому заявлению от «сердобольных» родственников или соседей, любой из граждан рискует получить короткий росчерк пера от врача-психиатра, который в один момент сделает из человека вещь, принадлежащую кому-то.

Не пора ли вновь создаваемым государственным институтам обратить внимание и на эту область? Выяснить, по каким причинам происходят такие жуткие злоупотребления, нарушающие основные права и свободы граждан, и разработать программу, которая впредь не позволит этому маховику подминать под себя людские жизни. 

За дополнительной информацией обращайтесь:
Украина, г. Киев, телефон:
+38 (067) 465-33-05,
+38 (067) 465-33-06
е-mail: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

ВПЕРВЫЕ В УКРАИНЕ открыта международная выставка «ПСИХИАТРИЯ: ИНДУСТРИЯ СМЕРТИ»

Киев – извещая о том факте, что более 100 000 пациентов каждый год умирают в психиатрических заведениях в мире, Гражданская комиссия по правам человека Украины 26 ноября открыла в Киевском Планетарии международную выставку «ПСИХИАТРИЯ: ИНДУСТРИЯ СМЕРТИ».

Выставка протяженностью 56-метров состоит из 14 секций, отображающих нарушения прав человека в психиатрии и представляющих высказывания профессиональных медиков, академиков, экспертов в области юриспруденции и прав человека, а также жертв психиатрических жестокостей. Экспозиция представляет психиатрию как индустрию, движимую исключительно стремлением к наживе. Она прослеживает начало психиатрии, роль психиатров в угнетении чернокожих и меньшинств, корни их программ евгеники и их главную роль в Холокосте. Выставка также раскрывает присутствие психиатрических препаратов в основе роста количества преступлений подростков с использованием оружия в настоящее время.

524647_253999131425804_1316022013_n

«Ежедневно в Гражданскую комиссию по правам человека обращаются граждане, чьи права были нарушены в психиатрических учреждениях Украины», – сказала на открытии выставки Анастасия ВИЛИНСКАЯ, президент Гражданской комиссии по правам человека Украины. «Выставка подтверждает все те нарушения, которые мы видим и в нашей стране. Людей незаконно, против их воли помещают в психушку, причиняют вред здоровью, лишают их имущества с помощью психиатрии, отправляют в психоневрологические интернаты до конца жизни. Эта выставка актуальна как никогда для Украины», — заявила Анастасия ВИЛИНСКАЯ.

Выступившая после Анастасии ВИЛИНСКОЙ эксперт-криминолог и адвокат Анна МАЛЯР обратила внимание гостей на отсутствие доказательств наличия у человека того или иного психиатрического диагноза. «При отсутствии доказательной базы в психиатрии, очень сложно понять, где норма, а где нет, что в подавляющем большинстве случаев является объектом манипуляций со стороны психиатров и инструментом для расправы с неугодными».

Профессор психологии и психиатр Алексей ШЕВЦОВ высказал во время открытия выставки свою озабоченность как врача статистикой медикаментозного лечения психических расстройств, особенно, у детей. Алексей ШЕВЦОВ отметил, что подсаживание населения на изменяющие сознание препараты способно привести к большим разрушениям в обществе.

После перерезания красной ленты гости получили возможность ознакомиться с панелями выставки и с фактами, приведенными на них. Вот некоторые их этих фактов:

• 20 миллионов детей во всем мире принимают психиатрические препараты, которые могут вызвать самоубийство, враждебность, насилие, манию, паралич, сердечные приступы, диабет и даже смерть.
• Во всем мире более 100 000 пациентов умирают каждый год в психиатрических учреждениях.
• Психиатры используют электрошок, препараты и другие варварские методы, чтобы пытать политических диссидентов.
• В международном масштабе психиатры убивают до 10 000 людей каждый год при помощи электрошока – прикладывается напряжение в 460 вольт для прижигания участков мозга. Три четверти жертв электрошока – женщины.
• Психиатры изнасиловали около 250 000 женщин. Исследования показывают, что от 10 до 25 процентов психиатров насилуют своих пациентов; вероятно, каждый двадцатый из этих пациентов – несовершеннолетний.

Гражданская комиссия по правам человека обращает внимание общественности на факты о злоупотреблениях в сфере душевного здоровья, которые намеренно замалчиваются. Граждане имеют право знать, какую опасность может таить в себе психиатрическое вмешательство в их жизнь. Именно на это нацелена открывшаяся в Киеве выставка.

Выставка «ПСИХИАТРИЯ: ИНДУСТРИЯ СМЕРТИ» находится в Киевском Планетарии (рядом с м. «Олимпийская») и открыта ежедневно без выходных с 11:00 до 20:00 до 28 декабря. ВХОД СВОБОДНЫЙ.
Контакты: 067-465-33-05, 067-465-33-06, e-mail: info@cchr.org.ua, 

Понравилось? Поделись!