Европейский суд защищает украинцев от психиатрии

Граждане Украины вынуждены искать защиту от психиатрического произвола в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ). По каким-то причинам в Украине психиатры действуют противоправно и не несут за это ответственность. И только ЕСПЧ является инстанцией, где некоторым из пострадавших от действий психиатров удаётся добиться защиты своих прав.


Так было в 2013 году, когда ЕСПЧ вынес решения сразу по двум делам, направленным туда при содействии ГКПЧ. Так было в деле Анатолия Руденко – незаконность его госпитализации в психиатрическое заведение признал ЕСПЧ через много лет борьбы и лишений. В мае 2013 года ЕСПЧ удовлетворил справедливый иск на EUR 3.600 – моральный ущерб и EUR 1.038 – судебные издержки, поданный украинкой Н. Михайленко. Раз за разом Украина, благодаря отсутствию разумных правовых норм и какой бы то ни было научности в подходах психиатров, проигрывает суды, неся издержки и теряя доверие и авторитет у своих граждан.

Общественные организации, включая ГКПЧ, отдельные правозащитники, Хельсинская группа по правам человека и рядовые граждане выражают своё несогласие с произволом, который позволяет себе в отношении прав человека и законности врач-психиатр. Возможно, именно поэтому события, связанные с реформирование Днепровского психиатрического учреждения со строгим надзором вызывают такой резонанс. Деятельность судебно-психиатрических экспертиз сложно назвать объективной или обоснованной, а условия пребывания в этом учреждении остались на уровне карательного психиатрического прошлого времён СССР.

В октябре 2014 Геннадий Спивак, благодаря усилиям адвоката и личной смелости, впервые за всю историю «Днепровского строгача» сумел через суд добиться прекращения принудительных мер и освобождения из этого заведения. Ранее, по заключению комплексной психиатрической экспертизы он был направлен на принудительное лечение. В больнице ему был установлен психиатрический диагноз и назначено психиатрическое лечение. Но по свидетельствам самого Спивака это лечение не только не помогало, но и приносило физическое и психоэмоциональное страдание.

Кроме того Управлением Национальной полиции по Днепропетровской области было возбуждено уголовное производство о незаконном лишении свободы. Главный врач отказался выполнить решение суда о прекращении пребывания Геннадия Спивака в лечебном учреждении сразу, подавал апелляции и пытался получать разъяснения. Из-за этого Спивак находился в больнице после вступления решение в законную силу. Освободили Геннадия в 2015 году, и он провёл в больнице около двух лет.

Срок применения к лицу медицинских мер принудительного характера нигде в законодательство чётко не указан. Потому ни сам пациент, ни суд, ни врач не могут сказать, сколько именно времени будет находиться лицо в этом учреждении охраны здоровья. Такое положение дел было удобно для выполнения заведением функций карательной психиатрии и подавления гражданских свобод при СССР. И до сих пор объективная и беспристрастная система, которая могла бы выяснить, необходимо или нет государственное принуждение в отношении конкретного лица, в Украине не внедрена.

Как утверждает Сергей Шум ­– руководитель комиссии по реорганизации заведения – предоставление психологической помощи для реабилитации пациентом не менее важна, чем психиатрическое лечение.

Видео. Ульяна Супрун нанесла визит в Днепровскую психушку строго надзора в феврале 2017, положив начало реорганизации учреждения

Одним из элементарных факторов отсутствия достаточной психологической помощи являются тяжёлые условия пребывания пациентов в Днепровской психиатрической больнице строго надзора и злоупотребления при использовании препаратов. Нередки случаи применения сверхвысоких доз психиатрических препаратов и методов в карательных целях.

Об этом в интервью РАДИО НВ свидетельствует Г. Спивак:

«Даже если пациент или родственники начинают эту нелегкую борьбу с данной больницей, то это все отражается в первую очередь на самом пациенте и его пребывании там, на отношении персонала, даже в элементарном — будут ли выпускать в туалет там. Малейшая жалоба на какие-то бытовые вопросы или еще что-то, если ты начинаешь как бы более настойчиво добиваться своих требований, то врачи это сразу классифицируют как то, что болезнь начинает прогрессировать, и увеличивают дозировку препаратов»

  • Для ГКПЧ Геннадий дал краткое пояснение, с какими трудностями сталкиваются граждане в ходе реорганизации.

С пациентами, по мнению Шума, должна работать команда из психолога, социального работника и психиатра, что позволит личности реабилитироваться и вернуться к нормальной жизни. Сегодня же психиатр имеет доминирующее и часто небезопасное для здоровья пациента влияние, штат психологов из четырёх человек катастрофически мал.

Ульяна Супрун – исполняющая обязанности Министра здравоохранения Украины задала главному врачу Днепровской психиатрической больницы строгого режима Анатолию Кушниру резонный вопрос о том, почему он, как тот, кто отвечает за пациентов, не имеет собственного видения и инициатив, как улучшить их содержание.

По словам Кушнира в больнице происходили изменения, но каждый раз под давлением омбудсмена, министерства здравоохранения или отдельных граждан, как в нашем случае. Однако собственного намерения улучшить жизнь пациентов и повлиять на несовершенное законодательство, чтобы не оставалось места для нарушения прав человека, руководство больницы не проявляет. А судя по тому, как происходит процесс реорганизации учреждения, имеет место даже саботаж.

Это случай ещё раз показывает, как психиатрия своими методами из прошлого века создаёт ситуацию, при которой граждане страны вынуждены добиваться защиты от своей же страны в Европейском Суде по правам человека. Очевидно, что психиатрическая система нуждается в значительных реформах. Е

Понравилось? Поделись!

Презумпция психического здоровья

Исходя из норм международного права, состояние психического здоровья не должно доказываться. Лицо считается психически здоровым до тех пор, пока не будет предъявлено достаточно фактов, свидетельствующих о болезненных изменениях его психического состояния.

Презумпция психического здоровья (или психической нормальности), закреплена, как неотъемлемое право человека в статье 3 Закона Украины «О психиатрической помощи».

«Каждое лицо считается не имеющим психического расстройства, пока наличие такого расстройства не будет установлено по основаниям и в порядке, предусмотренным настоящим Законом и другими законами Украины»

Если по каким-то причинам человек оказался на психиатрическом учёте, то, согласно презумпции психического здоровья, если в течение ПЯТИ лет он не обращался к психиатру и не посещал стационар с какими-либо психическими расстройствами, он автоматически снимается с учёта. К сожалению, многие граждане не знают об этом и продолжают оставаться в списках «психически больных» людей.

Это является нарушением и противоправным бездействием со стороны психиатрии. В случае отказа в снятии с учёта, лицо может подать иск в суд. Причём, вопрос психического здоровья человека в этом случае не рассматривается вообще. Иск подаётся на неправомерное бездействие со стороны психиатрии по НЕ снятию с учёта.

Необходимо писать требование обязать психиатров снять человека с учёта. Суд обязан рассматривать такой иск с соблюдением диспозитивности судебного процесса. То есть, только в пределах заявленных исковых требований, не выходя за их пределы.

Это является достаточным основанием, чтобы ни стационарная ни амбулаторная экспертиза не потребовались. Истец не заявляет ходатайства о выяснении своего психического здоровья, а о снятии с учёта.

В свою очередь ответчик-психиатр, не заявивший самостоятельных исковых требований, не имеет права заявлять ходатайство о назначении экспертизы. Предметом спора является не установление наличия (либо отсутствия) психического заболевания, а бездействие психиатров, которые должны были после 5 лет НЕ обращения лица о заболеваниях или расстройствах, снять его с учета.

Будьте бдительны! Визиты к психиатру без крайней необходимости могу быть небезопасны и отрицательно влиять на вашу жизнь. И даже если кто-то настаивает на обращении к психиатру или повторном освидетельствовании, вам следует изучить альтернативу психиатрическому лечению и самостоятельно принимать решение о необходимости визита в психиатрический кабинет.

По любым другим вопросам, касаемо ваших прав в сфере психического здоровья, обращайтесь в наш консультационный центр по телефонам
+38 (067) 465-33-05; +38 (066) 803-55-83 или пишите на email: info@cchr.org.ua

Понравилось? Поделись!

Аутизм. Что делать, если психиатр ставит такой диагноз

Каким должен быть ребёнок? Каковы стандарты «нормальности» и кто их определяет?  Как часто мы не готовы позволить детям быть детьми и пытаемся сделать поведение ребёнка удобным? Александр Данилин даёт разъяснения диагнозу «аутизм».

«Я не являюсь специалистом по аутизму по одной простой причине: для меня проблема аутизма – это проблема специфической педагогики».

По мировым стандартам дети с верифицированным и проверенным диагнозом аутизм никак не соотносятся с больными шизофренией. У аутизма есть объективные показатели и разные критерии, в том числе, биохимические. Эта информация доступна на сайтах, посвящённых теме. Аутизм – это некая проблема структуры мозга, иногда её биохимии. Но категорически во всём мире, везде и всюду, аутизм никак не соотнесён с понятием «шизофрения».

Дети-аутисты нуждаются в немедленном изъятии от психиатров. Им необходимо обращаться в специальные реабилитационные центры и школы – их много. Существует система специальной реабилитационной педагогики при аутизме. Она отработана, она даёт много надежды на то, что реакция ребёнка на внешний мир восстановится.

Главное – не дать ребёнка полечить. Если вы позволите полечить его так, как это рекомендует сегодня советская ещё психиатрия, то вы получите дементного (слабоумного) ребёнка, которого с каждым годом приёма психотропных препаратов будет всё труднее и труднее учить.

Если вы считаете, что ваш ребёнок аутист, и этот диагноз верифицирован, немедленно его забирайте от психиатра и обращайтесь в коррекционные группы – их много. Есть благотворительные фонды, которые этим занимаются и за вас это оплатят. Это абсолютно реально. Важно не дать проникнуть в свой мозг «белой обезьяне» по имени «болезнь». Большинство докторов (и в Москве, и в Киеве) скажут вам: «Что тут думать? Это будет шизофрения! Поэтому, давайте лечить прямо сейчас, пока ему три года».

К сожалению, диагноз «аутизм» и шизофрения стали одним и тем же. Но ситуация начинает меняться и появляются первые проблески.

«Кошмарный ад и самое страшное место на свете, 6-я детская психиатрическая больница (г. Москва), где детей закармливали нейролептиками с 3-4 летнего возраста. Где никогда не было никаких условий ни для каких других диагнозов, и нет никаких реабилитационных условий. Где подростков удерживают только дозами нейролептиков».

Только в этом году (при совместных усилиях ГКПЧ и осведомлённых врачей) появились первые пациенты, которые находились в детском психиатрическом стационаре, и им не назначили нейролептики, а назначили ноотропы и сообщали, что это неврологическая проблема.

Самое главное. Если классический психиатр скажет вам, что аутизм – это шизофрения, не верьте ему! И ещё надо понимать, что под маской аутизма может скрываться нечто иное.

Аутизм – диагноз международной классификации и он тонко дифференцированный. Его просто так, умно скосив глаза, не поставить. И если кто-то вам в первый 10-минутный осмотр сказал: «О, это аутизм. Идите», – этому человеку не верьте. Пройдите неврологическое обследование. Потому что у нас психиатры часто путают аутизм и то самое врождённое кислородное голодание мозга в результате тяжёлых родов, несвоевременных родов, родов с интоксикацией и пр. А это лечится совершенно другими методами.

Важно: когда вам ставят диагноз «аутизм», необходимо полностью исключить неврологические и соматические заболевания, которые могут вызывать похожие проблемы с развитием ребёнка.

Если вы или ваши близкие пострадали от действий психиатров, сообщайте в ГКПЧ Украины по тел. +38 (067) 465-33-05; +38 (066) 803-55-83 

Понравилось? Поделись!

Психиатрические проблемы в армии Украины

К концу 2018 года вопрос реабилитации участников АТО остаётся открытым и психиатрия не может предложить работающего решения.

Пять лет военных действий на территории страны безусловная проблема. Она сложная, требует комплексных решений, слаженной работы всех структур государства, финансов и специалистов. Её важнейшим аспектом являются люди – воины, вернувшиеся из зоны боевых действий. Не смотря на сильное желание психиатрического сообщества получить бюджет на своё участие в этом вопросе, следует признать, что работающего решения она не имеет.

По мнению Ф. Пьюселика, ветерана Вьетнама, психолога, который помогал в реабилитации участникам шести военных конфликтов, война меняет человека коренным образом. Но ему можно помочь, понимая, что с ним происходит. Пьюселик приводит шесть чётких правил, которыми руководствуется солдат на войне. Там они помогли ему выжить. Зная их, близкие не совершат роковых ошибок, за которыми последует молниеносная реакция, чреватая трагедией, а помогут вернуться в мирную жизнь.

Психиатрия же удивляет парадоксами своих решений. Например, список признаков, по которым психиатр диагностирует ПТСР и побочные эффекты от психиатрических препаратов совершенно идентичны. Вспыльчивость, неадекватная оценка обстановки, нарушение связи с реальностью, снижение самоконтроля, чувство внутреннего напряжения, головокружение, нервозность, бессонница и т.д. Списки одинаковы.

Год назад главный психиатр Минобороны Олег Друзь лишился должности за то, что назвал 93% ветеранов АТО опасными и требующими лечения. При этом начальник Научно-исследовательского центра гуманитарных проблем Вооруженных сил Украины Назим Агаев заявляет, что:

«Драматизирование и манипуляция цифрами не идет на пользу Вооруженным силам Украины, а используется нашими соседями сверху и справа, если смотреть на карту»

По его словам в 2017 году 26% воинов обнаружили признаки постравматического синдрома. Из них 80% вернулись к нормальному состоянию за два месяца. Санаторно-курортное лечение, психологическая помощь. О медикаментозном психиатрическом лечении он не упоминает.

Доктор Боман, известный врач-невропатолог, в своём комментарии на исследование Департамента обороны США говорит:

«Иметь» так называемое «психическое заболевание» и «быть на психиатрических препаратах» — фактически синонимы. Следует ли нам принимать на веру выставленные диагнозы «самоубийство»? Я склоняюсь к мнению, что это скорее связано с увеличением количества внезапных сердечных смертей.

Все это выглядит еще более постыдным, если учесть, что им известно: несколько сотен, если не тысяч человек у них на службе — их подчиненные — умерли или умирают неожиданными необъяснимыми смертями — внезапными сердечными смертями, вследствие приема сочетания антипсихотиков с антидепрессантами.

Красной нитью через доклад ООН о проблемах психиатрического лечения проходит факт того, что при чрезмерной жестокости и стрессовой атмосфере в психиатрических заведениях, подход чрезмерно медикализирован. Количество препаратов невероятно велико в сравнении с отношением к людям и такой баланс не способен реабилитировать человека или помочь ему.

Ирина Фриз, министр по делам ветеранов Украины, говорит, что из-за отсутствия достаточной квалифицированной помощи, ветеранам АТО пытаются оказывать помощь шарлатаны. В интервью изданию Цензор.Нет она сказала:

У нас просто физически не хватает психологов. А те, которые есть – не все имеют профессию для того, чтобы осуществлять подобную работу. Мы готовим законопроект, регулирующий стандарты и протоколы оказания помощи бывшим бойцам и командирам. Для критических случаев будет отдельное мобильное приложение. Так называемая кнопка SOS. Даже если ветеран, военнослужащий не способен ее нажать – ею могут воспользоваться члены его семьи.

Сам факт создания такого министерства – хороший знак. Его взаимодействие с общественными организациями, социальными службами и волонтёрами может решить проблемы ветеранов. При этом не придётся тратить значительные суммы бюджета на методы, которые не дают положительных результатов, но создают «психиатрические проблемы» в войсках, угрожая будущему.

Если вы столкнулись с нарушением прав в психиатрии, и вам или вашим близким нужна помощь, звоните +38 (067) 465-3305; +38 (066) 803-5583

Понравилось? Поделись!

Психиатрический диагноз отражает психическую болезнь самих психиатров

Суть любого психиатрического диагноза – всегда шизофрения. Но она – форма искусственного психического заболевания самих коллег-психиатров.

Это как надеть наушники и смотреть на людей, идущих по Майдану. Кажется, что все они идут в ритм звучащей музыки. Диагноз «шизофрения» таким же фоном звучит в сознании, и человек начинает его видеть.

Психиатрический диагноз – это призрак. Почти галлюцинация. Метафорический образ, стоящий между взглядом психиатра и человеком, на которого он смотрит. Это искусственное самоограничение заставляет видеть вместо человека шизофрению. Но если такое же самоограничение будет у другого человека, психиатр назовёт это паранойей. Можно утверждать, что психиатрический диагноз – это форма паранойи психиатрической службы.

Это не требует доказательств. Психиатры знают, что когда появился МКБ-10 (Международная классификация болезней, редакция от 1989 г. В странах СНГ начали вводить в 1999 году), шизофрении было отведено очень мало места. Это возмутило кафедры психиатрии, которые с 70-х годов признавали только шизофрению, и создало ситуацию. Теперь в уме ставился типичный диагноз, а в истории болезни писалось что-то, из МКБ-10. Именно этому учили психиатров, когда начали внедрять МКБ-10. Необходимо было сформировать фильтр (призрак), через который будет рассматриваться всё, что угодно, в том числе и законы классификации болезней.

Если сегодня вы придёте на ведущую кафедру психотерапии, и спросите, что такое «вера», вам объяснят, что это «знание, которое принимается без всякой критики». Сегодня ГКПЧ – единственная инстанция в странах СНГ, которая критично смотрит на психиатрическую веру. Когда доказательств существования некой болезни под названием «шизофрения» нет, она может быть только ФЕНОМЕНОМ СЛЕПОЙ ВЕРЫ. Никаких доказательств в существовании этой болезни быть не может, по определению. Как только они появятся, это будет уже не шизофренией по требованию автора этого понятия.

Ейген Блёйлер, который в 20-х годах описал «схизофрению», утверждал, что эта болезнь вызвана принципиально неизвестными причинами. Любую известную болезнь мозга будут лечить НЕ психиатры, а неврологи. Психиатрические болезни – как раз те, причины которых определить никто не может. И если причины у болезни нет, то она является феноменом веры, некоторого внутреннего самоограничения, которое создаёт сам себе психиатр. Вроде музыки, слушая которую, мы получаем иллюзию, что люди идут в такт.

При социализме у многих членов ЦК Партии было убеждение, что все люди идут в ногу. Они так видели. Сегодня психиатрический диагноз – это форма иллюзорного галюциноза психиатра.

Если вы столкнулись с нарушением прав в психиатрии, и вам или вашим близким нужна помощь, звоните +38 (067) 465-3305; +38 (066) 803-5583 

Понравилось? Поделись!

Особенности детской психиатрии

Сегодня всё больше людей боятся обращаться в психиатрию. Пугает знаменитый психиатрический учёт, который может лишить права выезжать за границу, водить машину или ограничить ряд профессий для человека. Численность обращений людей, особенно в психбольницы, падает. И поэтому возраст людей, которые подлежат первичному психиатрическому обследованию, катастрофически снижается.

Психиатры могут обследовать детей, начиная с двух лет! Мыслящие люди (психиатры) смеются над этим. Невозможно обследовать ребёнка в таком возрасте. Психиатрия – вербальная специальность. Маленький человечек должен что-то рассказать о своих переживаниях, чтобы ему можно было поставить диагноз. Но есть и другие. Так одна дама, по сути – садистка, развивает идеи невербальной психиатрии. Вас можно не слушать, а наблюдать признаки поведения – движения, манеру ходить, держать голову – и на этой основе ставить вам диагноз «шизофрения». Это смешно и не выдерживает никакой критики.

Специально для ГКПЧ Украины А.Г. Данилин даёт интервью об особенностях детской психиатрии.

Но, поскольку это медицина, и правящие мира сего лазить в неё не хотят, в этом большом «шизофреническом поле» можно творить всё, что угодно. Почему? Потому что какого «призрака» себе сформирует психиатр, тот и будет. К детям прилеплять такого невербального призрака особенно удобно. Они же ничего возразить не могут и от лечения не откажутся.

Это самый распространённый приём. «Почему, доктор, вы назначаете такие серьёзные таблетки?». «Не спрашивайте! Я точно знаю – здесь БУДЕТ шизофрения. Я это чувствую!»…

Если родители начнут давать препараты (нейролептики), то возникает замкнутый круг. Препараты будут нарушать развитие ребёнка. Каждый из препаратов имеет свой тематический спектр действия. Вы будете приходить к врачу, и он будет злорадно усмехаться: « Ну, я же вам говорил, что здесь будет шизофрения? Вот вам и шизофрения». Но эффект от самих препаратов останется за кадром.

Самое страшное – внутренняя позиция родителя. Мы сами не очень готовы, чтобы дети были детьми. Не все это говорят, но сейчас бытует мнение, что ребёнок должен быть «удобным». Должен быть тихим, послушным и выполнять то, что от него требуют родители. Однако ребёнок любого возраста – это свободное существо, который ничего никому не должен. Но родители часто с этим не согласны. И они надеются на то, что всё произойдёт само собой: «Мы же приличные люди, и он таким вырастет». А если он не так себя ведёт, то его можно наказать, ограничить и т.д..

Если ребёнок упорно ведёт себя не так, то взволнованные мамы и папы бегут к психиатрам и там ставят в лучшем случае аутизм, в худшем – сразу шизофрению. Обычно «добрый доктор Ай-Болит» прямо так откровенно маме и сообщает: «Здесь будет шизофрения!». Узнав о таком страшном диагнозе, мама пугается и начинает принимать САМЫЕ ОБЫЧНЫЕ проявления человеческого сознания за психическую болезнь.

У любого ребёнка буйно развито воображение и то, что в нём происходит после просмотра мультфильмов или детских соцсетей, он будет выдавать за реальность. Самый известный пример – выдуманный друг. Об этом написано масса книг и рекомендаций, что ни в коем случае не следует разубеждать ребёнка в существовании этого друга. Во всём мире это считается НОРМАЛЬНЫМ феноменом, очень хорошо описано и никто не собирается его лечить. Но у нас это считается признаком шизофрении. А поскольку родитель не врач и будет изо всех сил пытаться «не думать о белой обезьяне», то у нас начинается то, что по любому поводу родитель бежит к доктору.

  • «Она у меня шейку чешет. Это не шизофрения?»
  • «Она сегодня плохо спала и во сне с кем-то разговаривала. Это не шизофрения?»

Потому что есть люди в белых халатах, профессора и академики, которые качают головами, ничего не объясняют – что очень страшно – и говорят: «Ну, пейте таблетки». А когда такие препараты пытаются отменять за ненадобностью, то человек пытается находить в себе или своём ребёнке признаки шизофрении. Таково свойство нашего противоречивого мышления под воздействием «белой обезьяны» – диагноза психиатра. Он скашивает глаза и говорит: «Это шизофрения. Но вы не волнуйтесь! Вам надо срочно лечь в больницу».

Разница между взрослыми и детьми в том, что отделение своей личности от происходящего с ним, как механизм психологической защиты, взрослый делает сам. А за ребёнка это делают родители. Они за ним следят и ищут признаки шизофрении. Психиатру даже ничего придумывать не надо, родители сами всё расскажут.

Психиатрический диагноз ребёнку – призрак, который простейшими способами подсаживается в человеческое восприятие. Вот и всё.

Если вы столкнулись с нарушением прав в психиатрии, и вам или вашим близким нужна помощь, звоните +38 (067) 465-3305; +38 (066) 803-5583

Понравилось? Поделись!

Какие методы диагностики использует психиатрия?

По каким признакам и какими методами ставят психиатрический диагноз? Особенно это касается детской психиатрии. Что является основанием для назначения ребёнку антипсихотического препарата?

Когда мать спрашивает психиатра, назначающего антипсихотики её ребёнку, что происходит, и ссылается на понятные ей диагностированные невралгию или сложные роды, происходит то, что противоречит любой этике. Психиатр поднимает глаза к небу и многозначительно говорит: «Я же врач – я знаю. Здесь будет шизофрения». Единственный метод психиатрической диагностики и, более того, важный признак психиатрической власти – постановка диагноза с первого взгляда.

А. Г. Данилин рассказывает о методах диагностирования в современной психиатрии как они изменились в советское время.

В действительности, и в это верится с трудом, никаких реальных методов диагностики в психиатрии не существует. Изначально немецким психиатром Карлом Ясперсом (1883–1969 г.) создавалась идея научить психиатра эмпатии – осознанному сопереживанию эмоциональному состоянию другого человека. Предполагалось делать мгновенное спонтанное описание того что психиатр наблюдал: «Нервно сжимает руки, противоестественно улыбается и молчит, явно желая что-то сказать. Напряжена, волнуется, достаточно нехорошо выглядит». Без каких-либо терминов, только художественное описание наблюдаемого.

Затем эти записи убирались и через два-три дня, имея опыт общения с пациентом, к ним возвращались, пытаясь понять, что же почувствовали с первого раза. На этом строился диагноз. Позже в советской психиатрии эта модель была упрощена П. Б. Ганнушкиным. И вместе с этим любые другие методы, включая электроэнцефалограммы, МРТ, биохимические анализы, которые в лучшем случае лишь подшивались к истории болезни, как доказательство заранее поставленного диагноза.

Такая модель диагностирования сохраняется по сегодняшний день и представляет собой субъективное мнение отдельно взятого психиатра. Которое, кстати, может отличаться от таких же мнений других психиатров. И здесь мы имеем две острых проблемы.

Первая из них – вопрос объективности и справедливости диагноза. ГКПЧ регулярно получает обращения от пострадавших, на которых психиатрический диагноз был повешен произвольно, ради личной выгоды родственников, других заинтересованных лиц или самих же психиатров. Решётки психиатрических заведений удерживают людей лучше любой тюрьмы, из которой хотя бы можно выйти по окончании срока наказания.

Вторая проблема – вопрос лечения и назначения препаратов. Любой антипсихотик, антидепрессант или иной психиатрический препарат является опасным для физического здоровья наркотическим или изменяющим сознание и биохимию тела посторонним веществом. Побочные эффекты таких «лекарств» разрушают как психику человека, так и работу всех систем тела. Возникает не простой вопрос: как таким разрушительным воздействием на человека можно «вылечить» мнение врача-психиатра об этом человеке?

Если вы пострадали от действий психиатрии, ваши права были нарушены психиатром, и вам или вашим близким нужна помощь, звоните
+38 (067) 465-3305; +38 (066) 803-5583

Понравилось? Поделись!

Психиатрическая жесткость в Украине и заключение ООН

5 ноября 2018 на горячую линия ГКПЧ обратилась пострадавшая, которую отправили в «психушку» за религиозные взгляды.

Месяц провела в психиатрической больнице Павлова пострадавшая М.О. после того, как дверь её квартиры 4 октября выбили сотрудники МЧС Киева. Полицию и психиатрическую бригаду к М.О. вызвали мать с братом из-за того, что та хотела принять ислам, как религию. Два здоровых санитара насильно вывели пострадавшую из квартиры, оставив там напуганную 3-х летнюю дочь.

В Павловской «психушке» М.О. против её воли и без решения суда удерживали месяц, подвергая насильственному «лечению» с передозировками препаратами: сибазон, аминазин, клопиксол. Аминазин известен своим болезненным воздействием на тело человека, и его применяли в советской карательной психиатрии, чтобы сломить волю инакомыслящим. Клопиксол так и не был одобрен для использования на рынке США, куда его в 1962 году пыталась выпустить фармкомпания Lundbeck.

М.О. смогла восстановить свои права и покинуть психиатрическое заведение, где её удерживали незаконно, благодаря консультации и содействию юридического отдела ГКПЧ Украины. Подано заявление на возбуждение уголовного дела против психиатров. Ранее она никогда не обращалась к психиатру и не имела проблем с психическим здоровьем.

Этот случай, к сожалению, не является из ряда вон выходящим. Положение бесправия, отсечения от общества и чрезмерного использования препаратов на тех, кого психиатр посчитал душевно не здоровым, свойственно не только для Украины. Таково общее состояние психиатрии. Об этом на 39 сессии ООН «Психическое здоровье и права человека» в сентябре 2018 говорили представители сферы душевного здоровья со всего мира. Специальный докладчик по вопросу о пытках и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видах обращения и наказания Нильс Мельцер осудил незаконное принудительное помещение в психиатрические учреждения и отметил, что это может приравниваться к пыткам и жестокому обращению.

Представитель ЮНИСЕФ Нина Ференчич напомнила, что психические заболевания часто являются прямым следствием насилия, бесчувственного отношения и жестокого обращения. И что именно такое обращение распространено в специализированных учреждениях. Она выразила озабоченность в связи с криминализацией, контролем и полицейским наблюдением в рамках обеспечения психического здоровья, что не имеет каких-либо аналогов в других областях здравоохранения.

Действительно, трудно себе представить, что дверь вашей квартиры вышибает спецотряд МЧС для того, чтобы пригласить вас к стоматологу или на ежегодный медицинский осмотр. Противоправный и карательный аспекты существуют только в психиатрии, которая заявила себя экспертом в душевном здоровье. Но её жестокость, бездоказательность и обилие преступлений против личности не решают, а только усугубляют проблемы психического здоровья людей.

ГКПЧ Украины призывает общественность и законодательные органы страны к процессу активного реформирования этой сферы для создания безопасного демократического государства, в котором ценят права и свободы граждан.

Если вы или ваши близкие пострадали от действий психиатров, сообщайте в ГКПЧ Украины по тел. +38 (067) 465-3305; +38 (066) 803-5583 

Понравилось? Поделись!

Психіатрія: індустрія смерті в Києві. Вересень 2018. Підсумки

15 жовтня 2018 ГКПЛ України представила результати виставки «Психіатрія: індустрія смерті», яка завершила свою роботу в Києві в кінці вересня.

23 вересня пізно ввечері останній відвідувач покинув експозицію «Психіатрія: індустрія смерті», яка протягом місяця приймала гостей в Києві на Майдані Незалежності. Це п’ята вже виставка, що проводиться ГКПЛ в Україні, і її головною особливістю став новий стенд «Психіатрія: індустрія смерті в Україні». Тисячі українців, знайомлячись з фактами з усього світу про історію психіатрії та приховані загрози, які психіатрія несе суспільству сьогодні, ставили одне і теж питання: «Що відбувається з душевним здоров’ям в нашій країні? Чи настільки жахлива ситуація, як це представлено?».

П’ять років безперервної роботи волонтерів ГКПЛ дозволили зібрати достатньо фактичного матеріалу про події в українській психіатрії та надати їх на огляд широкому загалу. Нова панель відображає всі жахи і свавілля психіатричної системи в Україні на сьогоднішній день. Смерть, поневолення, насильницьке заколювання препаратами – реальні приклади живих людей, факти злочинів і свавілля системи.

За 30 днів виставку відвідало більше 30000 людей, серед яких чимало журналістів, лікарів, юристів, робітників соціальної сфери, психологів, психотерапевтів, студентів, чиновників та інших гостей. Кожний відвідувач мав можливість отримати матеріали, ідентичні новому стенду, з фактами порушення прав людини у психіатрії в Україні. Більше 3500 матеріалів було розповсюджено у руки фахівців.

Також знаковою подією цьогорічної виставки стала організована лекція відомого психіатра, нарколога, члена міжнародної асоціації психотерапевтів, Олександра Генадійовича Даніліна. Захід відвідало більше 100 фахівців: лікарі, психологи, психотерапевти. Олександр Генадійович поділився 30-ти річним досвідом роботи у психіатричній галузі і висновками до яких він прийшов. Він підкреслив, що нині психіатричний метод «лікування» психічних розладів лише ще більше поневолює людину і ніяк іі не лікує. Що там де потрібна турбота, терпіння і час застосовують жорстокість, закалювання препаратами і насилля.

За місяць роботи виставки, волонтери Гомадянської комісії з прав людини розповсюдили понад 240000 листівок з інформацією про виставку та про проблематику у психіатричній галузі.  Також тему презентації нової панелі висвітлили у ЗМІ.

Загалом увага суспільства до зловживань у психіатричній сфері зростає, суспільство задається питанням, чому у демократичній державі за гроші платників податків існує система з нульовим відсотком результативності і з величезними кількостями щоденних зловживань? Чому все менше і менше людей звертаються за власним бажанням до психіатрів, а держава і на далі продовжує фінансувати цю галузь? Чому до сьогоднішнього дня існують психіатричні «концтабори», вийти з яких неможливо ніколи, а одужати чи соціалізуватись тим більше?

Психіатрія має бути змінена, та має існувати у рамках закону і бути основана на принципах гуманності і допомоги.

Якщо ви або ваші близькі постраждали від дій психіатрів, повідомляйте в ГКПЛ України за тел. +38 (067) 465-3305; +38 (066) 803-5583

Понравилось? Поделись!

Кому нужна психически нездоровая армия?

Ровно два дня понадобилось главе Минобороны Украины Степану Полторак для разрешения скандальной ситуации с главным психиатром Министерства обороны, полковником Олегом Друзь. 18 сентября 2017 на Комитете по вопросам охраны здоровья полковник назвал воинов-участников АТО «скритий ворог» и заявил, что 93% из них представляют для общества угрозу. Глава Минобороны сообщил, что Друзь отстранён за «неудовлетворительное выполнение должностных обязанностей и назначено служебное расследование».

Poltorak_ostranil_Druzya

Здесь требуется разъяснение. Олег Друзь и ранее фигурировал в нелицеприятных делах, как например получение взятки в размере 25 000 грн весной этого года. Такой подход главного военного психиатра страны очень хорошо отражает отношение психиатрии к армии и к проблемам людей в целом. Ирония в том, что «скритим ворогом» для солдат-АТОшников, как раз является сама психиатрия. Об этом весьма подробно с неопровержимыми доказательствами свидетельствует одноимённый документальный фильм «Незримый враг». Фильм разоблачает тайную операцию – настоящую причину массовых самоубийств военнослужащих. Психиатрия использует армию, как полигон для своих испытаний.

Как раз в период этих событий в Гражданскую комиссию по правам человека (ГКПЧ Украины) поступила очередная жалоба от военнослужащей Алёны Слободянюк. В своём заявлении она указал, что после поверхностного обследования была направлена в Национальный военно-медицинский клинический центр, в котором Друзь был начальником, где ей был поставлен психиатрический диагноз. Она была введена в заблуждение психиатрами Данильчик И. Л. и Черненко И. А.. Было нарушено её право на выбор альтернативного лечения и под угрозами, насильно введён препарат «Клопиксол». Это вызвало осложнения и потребовало лечения гнойного воспаления тканей в хирургии.

В инструкции к другому препарату – «Риспаксол» – указано, что он имеет невыносимые побочные эффекты и не может применяться без полного физического обследования. Действия вышеназванных психиатров подпадают под положения ст. 365 Уголовного кодекса Украины: «Превышение власти или служебных полномочий». Результатом такого «лечения» для Алёны стало увольнение со службы. А её попытка отстоять свои права на ВВК закончилась для неё личными оскорблениями от полковника Друзь О.В. и угрозами, что её попытки отстоять свои права и снять ложный психиатрический диагноз могут иметь для неё негативные последствия. В частности повторное увольнение, снятие с воинского учёта с гораздо худшим психиатрическим диагнозом.

По заявлению Алёны Слободянюк ГКПЧ Украины направила официальную жалобу Главе Администрации Президента Украины Райнин И.Л., с копией Начальнику НВМКЦ «Главный военный клинический госпиталь» Казмирчук А. П., Главному военному прокурору МОУ Матиосу А.В., Уполномоченному Верховной Рады по правам человека Лутковской В.В., Министру здравоохранения Супрун В. Н. и Министру обороны Украины Полторак С.Т.. Речь идёт о нарушении клиникой психиатрии «Главного военного клинического госпиталя» статей 3, 22, 28, 34, 49 Конституции Украины, статей 4, 7, 13, 25 Закона Украины «О психиатрической помощи» и статей 151, 314, 365 Уголовного Кодекса Украины.

Если вы, ваши близкие или знакомые столкнулись с нарушением прав, принуждением, насилием, мошенничеством или жестокостью в психиатрии, сообщите об этом в Гражданскую комиссию по правам человека

  • +38 (066) 803 5583
  • е-mail: info@cchr.org.ua
Понравилось? Поделись!